Денис махнул рукой:
– У вас наверняка свои сказки. Мы это уже проходили с Василисой.
– Человек, который задолжал фейри?.. – нажала Ассо.
– Ну, фейри может затребовать вернуть долг в любое время и в любой форме. Слыхала, поди, как люди первенцев своих отдавали? Такие сказки у вас рассказывают?
Ассо обомлела. Такие сказки были, да, но…
– Ты же не обещал ему первенца. И ты не просил ничего. Это я попросила. Он сам предложил тебе… Ну и ты же можешь отказаться. Сейчас просто не пиши ничего, уходи домой, что ли, а я ему скажу…
Денис помотал головой.
– Нет. Я не откажусь. Я уже понял, что мне никак не найти Василису. Я же не могу в самом деле взять три пары железных башмаков, три железных посоха и пойти разыскивать Бабу Ягу с Кощеем? Куда я пойду? Если бы она, к примеру, хоть русалкой была, как ты, я бы к воде пошел. А она ишь, перекидыш. Она может быть где угодно. В том числе в мире людей может быть где угодно. Мне ее найти надо!
Ассо положила руку ему на плечо, отчаянно сопереживая.
– Ну не беспокойся, Василиса первенца в любом случае не отдаст. Да и Велемиру он на кой?
– Я не знаю… вот дети пропадают, слышала же, что Матвей говорил. Кому-то же они нужны!
Ассо решительно покачала головой.
– Велемиру твой ребенок ни к чему, ты ему его не обещал, ты ничего не обещал, ты ничего у него не просил. Я знаю, я русалка, он… тоже, я наши порядки знаю. Не волнуйся. Услуга… может быть, он что-то попросит тебя сделать, но я уверена, и у людей услуга за услугу бывает, правда же?
– Правда, – уныло согласился Денис.
– Ладно, пойду писать. Даже не догадывался, что они еще и свои передачи тут снимают после наших… общих!
Как прошла запись передачи для фейри, Ассо не увидела. Не увидел и Денис: его прогнали, и он ушел домой. А она просто слишком устала за день. Когда Велемир заметил, что она буквально падает со стула, засыпая, он подошел к ней, подхватил на руки и понес в свою гримерку. В его объятиях было тепло, уютно, а когда он шагал по коридору, Ассо казалось, что ее качают, убаюкивая, родные волны.
Размеренно билось в груди его сердце, к которому она прижималась ухом. Но когда он положил ее на диван, оказавшийся в этот раз не холодным кожаным, а мягким, словно облако, и укрыл одеялом, она вдруг проснулась.
– Спи, – улыбнулся брат и легко поцеловал ее в лоб. – Я работать."
"– Велемир, – проговорила она, но исправилась, чтобы он не мог ей соврать, – Вальдемар, скажи мне.
