Когда стандартные вопросы были исчерпаны, Матвей спросил о том, что мучило его с самого начала:
– Знаете ли вы, что у детей от смешанных браков годам к десяти проявляется один из талантов кромешников? Как правило, один. Какое-то волшебное свойство, которое отличает таких детей от вас.
– От нас – в смысле от людей?
Матвей склонил голову в знак согласия.
– Я… не знала. Одно волшебное свойство? Какого рода?
– Разного рода. Что-то из того, что есть у папы, очевидно. Но что-то одно. Дети от смешанных браков все же не являются волшебными существами.
У них есть определенные преимущества: меньше болеют, дольше живут, в целом, но…
– Но… – Стелла вглядывалась в его лицо, и Матвею было очень трудно не встречаться с ней глазами. – Вы не счастливы, молодой человек.
Если бы это сказал кто-то другой, а не женщина в такой бедственной ситуации, он бы точно нашел, как срезать умника и поставить на место так, чтобы тому еще долго не хотелось практиковаться в доморощенной психологии. Сейчас он только прикусил язык, но хозяйка не сводила с него взгляда и не упустила ничего.
Она стукнула руками по столешнице и встала.
– Вы не счастливы, – повторила она.
– Разве мы обсуждаем меня? – сказал Матвей ледяным тоном.
– Я переживаю, что моя девочка не будет счастлива. И я вижу, что вы не счастливы. У вас нет семьи.
– У многих к двадцати пяти годам еще нет семьи.
– У вас нет возлюбленной.
Кровь огнедышащего змея бросилась ему в лицо.
– Вы простите меня, – проговорил он медленно. – Я пришел не для того, чтобы вы ставили диагноз мне.
Полагаю… не стану вас задерживать.
Стелла откинула тюль и распахнула окно. Пауза затягивалась. Матвей не двигался с места: интуиция подсказывала ему, что разговор еще не окончен. Подышав воздухом, хозяйка вновь повернулась к нему.
– Кто ваш отец? – спросила она.
– Друг вашего мужа. Насколько я понимаю. По крайней мере, я встретил вашего мужа в доме своего отца.
– Кто он… какой он расы?
Матвей промолчал. Он не любил выдавать информацию, а уж о кромешниках молчал в охотку, в силу многолетней привычки.
Стелла улыбалась одним углом рта, это сильно ее портило.
– Рыжий, – сказала она наконец. – Огненный. Я не спец, но… все очевидно. Ты Горыныч. Мой муж перекидыш. Это значит, что моя дочь будет… оборотнем? Какую одну черту она может унаследовать от него?
Матвей пожал плечами.
– Мне нужна фотография вашей дочери.
– И тогда ты мне скажешь?
– Я не могу сейчас сказать. Дар может всплыть любой.
