Тяжело вздохнув и поискав взглядом хоть что-нибудь – Путевой камень или на худой конец клубочек, – Матвей двинулся вперед по пустой дороге, прямо по двойной сплошной.
– Ассо!
Тишина. Что остается Денису, кроме как идти вперед? Наверное, ничего. Но Матвей ведь сейчас обладает магической силой. Что может предпринять он? Если он огневой, как его отец и как его единокровный брат, то… он Горыныч. Матвей стукнул сам себя по щеке, чтобы сконцентрироваться. То, что было нереальным дома, может воплотиться тут.
Надо только оттолкнуться от земли ногой, как во сне, взмахнуть руками и… поверить.
Получилось не сразу, но он поскакал по проезжей части, махая руками: стесняться все равно было некого, кроме самого себя. Скачки становились все размашистее и размашистее, и вот ему удалось поднять себя в воздух. Вначале невысоко, в полуметре над землей, потом все выше и выше. Матвей воспарил над домами, как летучий змей.
Осмелев, он расправил воображаемые крылья и стал подниматься выше над бетонными коробками.
Выше, и выше, и выше. Вот так, чтобы обозревать улицу и ничего не пропустить.
Он летел над городом, проверяя улицу за улицей, переулок за переулком, чтобы не упустить ни малейшего шевеления. По ощущениям, прошел не один час – ничего не менялось.
Матвей попробовал подняться еще выше, чтобы прикинуть размер города. Однако, как бы высоко ему ни удавалось забраться, город простирался все шире и шире.
Бесконечно. Не соседствовало с ним ни клочка зеленого леса, ни блестящей ленты реки. Всюду, куда бы он ни кидал взгляд, был город. Проклятый, серый, пустой город.
Это мой личный кошмар, понял Матвей. Мой личный ад, мой личный рай. Это мой город, и никакого леса здесь не предвидится.
Сложив крылья, он ринулся вниз и красиво вписался между двумя многоэтажками, чтобы вернуться на высоту птичьего полета – полета слабеньких городских птиц, редко пытающихся взмыть над кронами деревьев или электропроводами.
Промчался мимо огромного рекламного щита и вдруг завис. Обернулся.
На щите размещалась фотография. Вот прямо три на шесть метров. Полуобнаженная разрумянившаяся Ассо, с выражением неги на лице, в объятиях целующего ее Игната. Матвей выдохнул – и испепелил щит. О, здесь он настоящий Змей Горыныч!
Но… Это же неправда, неправда, не может быть правдой.
