Селена хотела повернуться и двинуть на поиски новых приключений, как вдруг подавальщица предложила:
– Давайте я вам руку перевяжу.
Селена едва удерживалась, чтобы не схватить подавальщицу за плечи и хорошенько не встряхнуть. Причин для встряски было предостаточно. Прежде всего, Селену злило, что девица дрожит от страха. Ну полная никчемность. И за каким чертом ее понесло ночью в этот переулок? О других причинах Селена думать не стала. Поведение спасенной начинало всерьез ее злить.
– Сама перевяжу, – отмахнулась от предложения Селена.
– Я это умею.
Она пошла к заднему крыльцу постоялого двора. В первый же день она обследовала его вдоль и поперек со всеми пристройками и теперь могла ходить здесь с закрытыми глазами.
– Одной Сильбе известно, какая зараза находилась на лезвии, – не унималась подавальщица.
Селена остановилась. Нынче имя богини исцеления произносилось очень редко и только теми, кто…
– Я… моя мать была целительницей и кое-чему меня научила, – затараторила девица. – Я могу… Вы мне жизнь спасли.
Позвольте хотя бы так вернуть вам долг.
– Будь у тебя побольше здравого смысла, обошлось бы без долгов.
Подавальщица вздрогнула, словно Селена ее ударила. Такое поведение лишь добавило Селене раздражения. Лучшего адарланского ассасина раздражало все: паршивый городишко, паршивое королевство и паршивый мир, в котором она жила.
– Простите, – прошептала девица.
– За что ты передо мной извиняешься? И почему ты вообще рассыпаешься в извинениях? Эти молодцы нарывались на беду и нарвались. А тебе в такой ситуации нужно бы вести себя поумнее.
Сегодня весь этот вонючий зал буквально сочился злостью и жестокостью. Вряд ли ты ничего не ощущала. Готова побиться об заклад всем, что при мне: ощущала.
Ну что она прицепилась к этой девице? Та не виновата. Никто не учил подавальщицу искусству самозащиты.
Подавальщица закрыла лицо руками, понурила плечи. «Что, дождалась? – раздраженно подумала Селена. – Сейчас разревется».
Но она ошиблась. Глаза подавальщицы оставались сухими. Она несколько раз глубоко вдохнула, потом опустила руки, сказав:
– Вы все-таки позвольте мне промыть и перевязать вашу рану.
"
"Селена сразу уловила перемену в ее голосе. Он звучал сильнее, увереннее.
– Если рана воспалится, недолго и руку потерять.
Эта перемена в поведении подавальщицы несколько заинтересовала Селену. Она согласилась на предложение девицы. Три трупа, оставшиеся в переулке, ее не волновали. Похоже, здесь трупы вообще не волновали никого, кроме крыс и хищных птиц.
