Находилось оно на Мертвых островах, а столица носила выразительное название Бухта Черепов.
Инниш не являлся конечным местом ее путешествия. Ее путь лежал дальше – в Пустынный край. Добраться туда можно было и по суше, однако даже Селена не рискнула ехать через дебри Бондано, как именовали густые леса на границе континента и Пустынного края. Оставалось одно: по воде, через залив Оро. А значит – торчать в Иннише, на этом поганом постоялом дворе, и дожидаться ближайшего корабля, который доставит ее в Юрпу.
Селена вздохнула, сделала большой глоток эля и чуть не выплюнула на пол.
Отвратительное пойло. Дешевка, как и все остальное в этом месте. Как и так называемое жаркое, к которому она не притронулась. Черт знает, чье мясо туда крошили. Хлеб и неострый сыр – все, что она еще могла здесь есть.
Откинувшись на спинку стула, Селена стала наблюдать за подавальщицей с каштаново-золотистыми волосами. Та искусно двигалась по лабиринту столов и стульев, ловко уклонялась от тянущихся к ней рук и ухитрялась не уронить с плеча поднос.
Быстрые ноги, прекрасное умение держать равновесие и красивые, умные глаза. Что заставило эту девчонку гноить себя на постоялом дворе? И ведь не тупица. Многое видит, многое подмечает. Умеет, хотя и не всегда, скрывать любопытство. Что же могло случиться в жизни подавальщицы, если она оказалась в «Белом поросенке»?
Нельзя сказать, чтобы Селену это по-настоящему занимало. Вопросы были скорее игрой ума, попыткой разогнать скуку. Селена успела проглотить три книги, что захватила с собой из Рафтхола.
В местных лавках книг не продавали. Только пряности, рыбу, одежду, давно вышедшую из моды, и разные принадлежности для мореплавания. Негусто для города, имеющего гавань. Но Мелисанда вот уже восемь с половиной лет переживала трудные времена. С тех самых пор, как королевство стало частью Адарланской империи, несколько восточных гаваней Мелисанды пришли в запустение. Теперь основной поток грузов шел через гавани Эйлуэ.
Впрочем, трудные времена переживал весь континент, в том числе и Селена.
Она подавила настойчивое желание ощупать лицо. От побоев Аробинна оно вспухло. По пути сюда опухоль спала, но корка на ссадинах еще держалась. Селена не смотрелась в осколок зеркала над комодом. Она и так знала, что увидит: пурпурные, темно-синие и желтые пятна на скулах, отвратительный синяк и рассеченную губу, зажившую лишь наполовину.
Расправу над ней Аробинн учинил в день ее возвращения из Бухты Черепов.
