– Галь, посмотри!
– Девушка… – протянула Галина.
– Да, но что он, повыше не мог найти? Она ему до пупка! – Беркутов и сам не знал, кого жалеет: то ли девчушку, то ли Никиту, согнувшегося над ней почти вдвое.
– Беркутов, да что с тобой! Какая тебе разница, какого она роста?
– Да ну вас! – обиженно засопел Беркутов, отходя от окна. Он сам себя не понимал. Егор видел в Галинином сыне себя молодого и не хотел, чтобы Никита ошибался. Он хотел для него все и сразу. Будь возможность, Беркутов бы его баловал.
Совал бы денег, покупал крутые мобилы, давал сотки на такси, чтобы тот не ездил на метро. Но он не мог. Ему никто не запрещал, нет. Просто Никита сам зарабатывал себе и на мобильники, и на извозчика. Он уже сейчас имел спрос как веб-дизайнер. Толком Беркутов не знал, что это за профессия такая. Маринка пыталась объяснить, но он заснул прямо в середине ее лекции. У них в семье сложились отношения. Сложились! Никто не называл его папой. Да он и не понял бы такого подхалимажа.
Но он стал главой их семьи. Беркутов знал это, но никогда этим не пользовался. Он видел, как, расслабленно прислонившись к его плечу, отдыхает Галина, как бережет его усталый покой Маринка. И Никита, словно бы походя, вечно что-то жуя, спрашивает его и спрашивает. О вещах, порой самому Беркутову непонятных. А он и не пыжится, чтобы ответить. Они просто рассуждают вместе и вместе доходят до истины. И она становится для них общей."
"– Егор Ваныч, там на повороте машина застряла, говорят, к нам! Пойдемте, толканем немного! – Никита, слегка подвинув вперед девушку, прошел под низкой притолокой.
– Знакомьтесь, Ксюта.
– Здравствуйте, Ксюта! Давайте-ка сразу снимайте сапожки, надевайте вот это, – Галина показала на обрезанные валенки. – У нас все в таких по дому ходят. И – мне помогать.
Оставив женщин хозяйничать, Беркутов и Никита вышли за ворота.
– Сдается мне, что это Молчанов.
– Нет, Егор Ваныч, я его знаю.
– Беркутов, что за дороги, блин! – Роговцев с возмущением пнул по колесу щегольскую «Рено», уткнувшуюся носом в сугроб.
– Ты бы еще на карете подъехал, умник! Зима, чать!
– Все б тебе «ха-ха». Давай впрягайся!
Галина подумала, что это их с Беркутовым первый Новый год вместе. Вчера она задала ему вопрос, как он праздновал раньше, и вся съежилась от его резко брошенного ответа – дежурил. За всех, кто просил. Ей стало больно.
