Роговцев одного понять не мог: Кате это свидание зачем?
Зал был почти пуст. Невольно вздрогнув при взгляде на сцену, Матвей присел за столик в углу. И тут же почувствовал на себе чей-то взгляд.
Она была уже тут. Смотрела на его седой затылок, вспоминая, какого цвета были его волосы раньше. Но не вспомнила. Как и не вспомнила цвет глаз. «Хороша была любовь! Памяти не осталось…» – подумала Катя.
Роговцев обернулся, и Катя помахала ему рукой. Жест был странно официальным: так когда-то приветствовал на демонстрации с трибун Брежнев своих сограждан.
Роговцев с сожалением поднялся и направился к ней: столик, который она заняла, стоял у самого выхода. «Пути к отступлению, что ли, готовит? Так я ее удерживать и не собираюсь, если что!» – он поймал себя на мысли, что как-то неправильно думает о Кате, не по-доброму.
– Здравствуй, – он наклонился и поцеловал ее в щеку.
– Привет, – Катя будто не заметила его осторожную нежность.
– Закажем что-нибудь? Ты голодна?
– Нет, Матвей. Не беспокойся. Я бы выпила только бокал вина, – она дотронулась холодными пальцами до его руки.
Роговцев вздрогнул.
«Эк, как его передернуло!» – Катя удивилась: Роговцев явно волновался.
– Мартини выпьешь? Ты любила, – напомнил Матвей.
– Помнишь?
– Помню. Девушка, бутылку мартини, мягкий сыр, гренки и коробку конфет. Я все перечислил? – улыбнулся он Кате.
– Спасибо. Ты, наверное, гадаешь, зачем я здесь?
– Катя, да у меня к тебе куча вопросов! А как ты думала? Ты пропадаешь столько лет, выныриваешь из небытия и хочешь, чтобы я ни о чем тебя не спрашивал?
– Если я пришла, Матвей, значит, готова ответить на твои вопросы, – Катя пожала плечами.
Но Роговцев молча ждал, когда официантка принесет заказ. Ему не хотелось, чтобы разговор с Катей напоминал допрос с пристрастием. И он пока не знал, с чего начать.
– Я тебе помогу, – Катя словно прочла его мысли. – Но можно я сначала спрошу?
– Да, конечно!
– Ты любил меня тогда, Матвей, или что это было? – она прямо и холодно посмотрела ему в глаза."
"– Любил, – соврал он.
Потому что давно для себя решил, что его отношение к ней было не чем иным, как желанием обладать ею. Ему было с ней комфортно. И случившаяся один раз близость доказала ему, что Матвей не готов любить только ее. Почти сразу после той встречи на ее квартире он потерял к ней интерес. Нет, не так. Роговцев по-прежнему был готов встречаться с ней, болтать ни о чем, смеяться и танцевать. Но в постель он ее больше не хотел. Ему хотелось еще кого-нибудь. И еще. А потом еще.
