Он был очень, очень интересным мужчиной!
А потом красота ее расцвела пышным цветом, Катю признали первой школьной красавицей, и у нее появилась целая армия поклонников. Катя жадно упивалась своим новым статусом – теперь она стала желанной в любой компании. Конечно, девочки возненавидели ее, но она создавала вокруг себя повышенную концентрацию молодых людей, среди которых каждая могла найти поклонника и для себя. Образ Валентина Сумарокова постепенно поблек, растворился среди молодых лиц.
Потом произошла та самая история с Андреем Филипповым.
Никогда еще Катя не испытывала подобного унижения и стыда!.. О том, что с ней случилось, нельзя было никому рассказать, даже Ане. Конечно, подружка пожалела и утешила бы ее, но ведь с самой Аней ничего подобного не происходило… И не могло произойти – хотя бы из страха перед ее отцом.
Сумароков снова воцарился в Катиных мыслях. А что? Он богат и не связан узами Гименея. Правда, предложения сумароковских руки и сердца ждала Лада, что было очевидно для Кати, но она не принимала в расчет эту толстую корову.
Как заставить Валентина посмотреть на себя не только как на подругу дочери? Случай ей помог: Сумароков сломал ногу, Катя мгновенно приняла решение и использовала свой шанс на все сто. Но даже влюбленность Валентина пока не давала ей особых надежд в будущем, к тому же Катя боялась, что жизненный опыт взрослого мужчины поможет ему разоблачить ее уловки. Нужны были новые решительные шаги…
Выбрав подходящий момент, она разыграла сцену «безответно влюбленная наивная девочка».
Успех превзошел ожидания.
Глава седьмая
Витя сидел по-турецки на кровати и рисовал в альбоме по биологии жизненный цикл малярийного плазмодия. Он аккуратно штриховал эритроциты красным карандашом, вписывал в них синие кольца паразита и тонким фломастером делал подписи к картинкам. Творить на койке было не очень удобно, но стол оккупировал Стасик Грабовский – он варил куриный суп.
– Здорово, мужики! – Четкин ворвался в комнату и с размаху плюхнулся на Витину кровать, отчего Витю подбросило на панцирной сетке и фломастер прочертил непредусмотренную закорючку.
– Четкин, что творишь-то?!
Василий заглянул в альбом:
– А, паразиты! Мокрецы и сушнецы. Москиты и корнцанги. А также слепни, глухни и немни.
– Ты картинку мне испортил.
– Давай сюда! – Он выхватил из Витиных рук альбом и мастерски превратил закорючку в еще один эритроцит.
Грабовский картинно, как заправский повар, зачерпнул ложкой суп, попробовал, причмокнул и выключил плитку.
