– Хотите, из реанимации переведу ее в хорошую психиатрию? Может, и завязать получится!
Олег энергично покачал головой:
– Ни в коем случае! Если она поймет, что психически нездорова, запьет еще сильнее!
– Да уж куда сильнее…
– Боюсь, что с этого все и началось. Ее мучила тревога, беспричинный страх смерти, а я не обращал на это внимания. То ей нечем дышать было, то комок в горле, то боли в сердце…
Лада кивнула, угадав истероидный склад личности.
– Меня вечно дома не было, так она маму мою донимала, чтоб пришла, посидела с ней, мол, одна боится.
Потом перестала на улицу выходить, я, говорит, там падаю и умираю. Ну, маме надоело, она ведь и работает, и с детьми моей сестры сидит, а тут – бросай все и мчись к Ларисе, да еще по дороге еды купи. Ну, она и повела жену к психиатру! Причем заранее не предупредила, сказала, к терапевту. А этот терапевт хренов возьми да и скажи, что жена с головой не дружит. И все! Ах, раз я сумасшедшая, то нате, получите!
Лада сочувственно хмыкнула.
– Одного, правда, мама добилась: Лариса теперь ее не трогает, одна по городу ходит.
Стакан выпьет, и никаких страхов!
– И все же я вызову к ней психиатра, он, может быть, таблетки подберет."
"– И вместо водки она будет закидываться колесами, так? Если человеку невыносима реальность, он всегда найдет способ от нее убежать. Пусть пьет, лишь бы колоться не начала.
– Но…
– Думаете, я не пробовал? – зло спросил Олег. – Тысячу раз! И кодировал, и подмешивал в еду всякие алкогоны, и кино водил смотреть, двадцать пятый кадр.
Фигня все это! Развод на бабки, больше ничего.
– Ладно, попрошу нашего рефлексотерапевта иголочки ей поставить. Вреда точно не будет.
– Спасибо. Так я могу рассчитывать, что вы не скажете Валентину Константиновичу? А если вы все же считаете нужным поставить его в известность, то я хотел бы сделать это сам.
Лада покачала головой. Ох уж эти пионерские принципы!
– Можете не беспокоиться, я никому не скажу.
Глава пятая
Витя твердо решил, что не поедет к Сумароковым, несмотря на честно заработанное увольнение.
Чтобы не мучиться целое воскресенье, он договорился с Четкиным помогать ему в эксперименте. Василий Четкин, адъюнкт второго года, был полуофициально назначен на кафедре опекуном Сотникова, обучал его азам хирургии и научной работы в обмен на помощь в создании диссертации. Четкин получил место на кафедре не столько за научные, сколько за боевые заслуги и мечтал об одном – защититься, уйти из армии и устроиться в частную клинику.
