Той нечего стесняться своего костлявого, но подтянутого тела, а вот белье, ясно просвечивающее сквозь тонкую бумагу… Убогие трикотажные трусики в горошек и майка абсолютно детского фасона не могли принадлежать женщине, хоть раз в жизни имевшей дело с мужчиной. Тело, познавшее мужские ласки, неминуемо отторгнет эти кошмарные покровы.
Глядя на Юлин кокетливый комплект, медсестра должна была чувствовать определенное неудобство, поэтому Юля уступила ей очередь в душ.
Дождавшись, пока чистенький Дубикайтис уйдет из оперблока, женщины прошли в раздевалку.
Юля вольно раскинулась на диванчике и, ожидая своей очереди, слегка задремала. Хорошо бы, это было уже все на сегодня, мечтала она сквозь сон. Сейчас подняться бы в ординаторскую и спать до утра! Роскошь, которую она так давно не может себе позволить!"
"Последнее время дела Филиппа были совсем плохи, он уходил в шесть, возвращался в двенадцатом часу, усталый и мрачный. Долг честной жены заставлял Юлю провожать и встречать его нежной улыбкой и вкусной, по мере сил, едой, независимо от того, где он пропадал – на заводе или у любовницы.
Рыбаков говорил, что давление на него усиливается с каждым днем, денег из Москвы приходит меньше, чем он рассчитывал, а производство кухонь, его палочка-выручалочка, неожиданно дало сбой. Расстроились поставки дерева с местной лесопилки, а именно они выступали гарантией хорошего качества и низких цен его мебели. Филипп стоял перед выбором – искать другой источник сырья или сворачивать производство. Раньше он не задумываясь прикрыл бы лавочку, но теперь на нем висел долг Юлиному отцу.
Деньгами отдавать было невозможно. Даже при наличии свободных средств законно провести их через бухгалтерию государственного предприятия весьма затруднительно.
Нужно попросить отца, чтобы облегчил Рыбакову бремя кредита, вяло думала Юля, пусть почувствует себя обязанным жене, ему полезно.
Резкий звук местного телефона заставил ее подскочить.
– Юлия Евгеньевна, вы? – По голосу медсестры приемного отделения сразу стало ясно, что сладкие мечты о спокойной ночи не сбудутся.
– Что?
– Напряженный пневмоторакс. На подвздохах привезли. А Дубикайтис в роддом пошел консультировать.
Юля бросила трубку и заметалась по оперблоку. Это даже не кровотечение, тут вопрос решают не минуты – секунды. А как страшно умирать от удушья! Если смерть происходит от болезни, организм, определив в себе неисправимую неполадку, сам включает программу на уничтожение и помогает человеку безболезненно отойти в мир иной.
