Постель? Ха-ха! Ребенок? Интересно, узнает ли Георгий собственного сына, случайно встретив на улице?
Иногда так хочется послать его к черту! Но если я выгоню Георгия, другого мужа мне уже не найти. Придется доживать в одиночестве, а к этому я еще не готова…»
Марина яростно помешала жарившуюся на сковородке овощную смесь.
Ну почему она была такой дурой? С детства ее преследовал конфликт между телом и духом. Не родись красивой – кто только придумал такой бред? Разве эта поговорка утешит тех, кто действительно не родился красивым? Тех, кто в одиночестве проглатывал любовные романы, пока другие девчонки бегали на свидания? Ах, как она мечтала о великой любви! Как верила в прекрасного принца, который оценит ее чистоту, преданность и силу духа… Который поймет, что Марина гораздо лучше их всех, хорошеньких и стройных, что только она утешит и спасет в трудную минуту и останется верной, как бы ни повернулась жизнь!
Ну и дубина же она была в молодости! Вместо того чтобы сесть на жесткую диету, сделать мелирование и приодеться, она проводила свои дни в мечтах о том, кто оценит по достоинству ее целлюлит и угрюмую ненакрашенную физиономию с неухоженными патлами вокруг.
Для того чтобы найти любовь, она посещала хирургическое научное общество студентов. Парней там было много, но все они воспринимали Марину как хорошего товарища, а не как девушку. Зато неожиданно для себя она обнаружила, что хирургия дается ей легче, чем многим. И вообще, эта конкретная четкая наука гораздо интереснее, чем терапия, где нужно зубрить всякие механизмы действия на молекулярном уровне.
Как почти любая женщина, Марина с трудом постигала то, что не могла увидеть и потрогать.
Георгий учился на ее курсе, но никто из девушек тогда не воспринимал его всерьез.
Он принадлежал к типу мужчин, которые формируются поздно, годам к двадцати пяти, а до того представляют собой жалкое зрелище. Высокий, тощий и сутулый, с острым подбородком и тонкой шеей, из которой угрожающе торчал кадык, он походил на гадкого даже не утенка, а птеродактиленка.
Человек с такими внешними данными, да еще щеголяющий в допотопных джинсах фабрики «Салют» и кедах, просто обязан быть круглым отличником, и Жора Царев им был. На кафедру фармакологии он пришел, еще учась в школе, ко второму курсу уже имел солидный список печатных работ и любым развлечениям предпочитал научные эксперименты.
Наверное, их жизненные пути никогда бы не пересеклись, если бы Жору не скрутил аппендицит.
