Навязывать себя вовсе не хотелось, поэтому они немного поболтали о всякой чепухе, повспоминали прошлое, поплакали, а потом она попрощалась и повесила трубку.
Понимая, что дальше тянуть нельзя, она заставила себя сходить на юридическую консультацию, уточнить некоторые вопросы, но без текста завещания ей, конечно, не могли сказать ничего конкретного. Во всяком случае, оспаривание было маловероятным, хоть и возможным. Лариса могла попытаться признать ее недостойной наследницей, которая совершенно не интересовалась жизнью и состоянием здоровья отца… Все это означало, что ей так или иначе придется отстаивать свои интересы, задержаться в Москве на неопределенный срок, возможно, потерять работу в Австрии и, скорее всего, тратиться на услуги юриста… Не то чтобы она не была способна взять все это в свои руки, но без всякой поддержки ввязываться в длительные судебные тяжбы в стране, о реалиях которой она имела весьма смутные представления, было не слишком притягательной перспективой.
Пожалуй, Лука мог быть весьма осведомлен в юридических и судебных тонкостях, но обращаться к нему было бы неэтично, да и попросту унизительно.
Кто еще мог бы ее здесь поддержать хотя бы советом, она не знала. Едва ли она могла доверять кому-то из знакомых или даже друзей отца. Это были серьезные люди, она плохо их знала, а отец выстроил довольно тонкую систему отношений с каждым. Кто-то был выгоден ему, кому-то был выгоден он. Дружба дружбой, а табачок врозь… Кто захочет сейчас возиться с проблемами дочери бывшего начальника управления Генеральной прокуратуры по надзору за противодействием коррупции? Тут скорее у жены были какие-то права и прерогативы, возможности и знакомства, поэтому Кристине точно светиться не стоило…
Уже решившись на новый шаг, девушка сама набрала мачеху, чтобы назначить с ней новую встречу и наконец-то расставить точки над i, однако, та сбросила звонок и в течение двух часов так и не перезвонила.
Терпение лопнуло, и она набрала Луку уже без всяких приготовлений.
— Привет, — выговорила уже почти привычно, хоть и напряженно.
— Привет, — как всегда нейтрально ответил он.
— Ты… рассказал своей матери о завещании? — начала она сходу.
— За кого ты меня держишь? Это ваши с ней дела, — недовольно проворчал он, немного ее осадив своим холодным тоном.
— В таком случае, почему она сбрасывает звонок, когда я ей звоню?
— Понятия не имею… — ответил он более мягко и вздохнул. — С ее характером сложно что-либо объяснить логически.
