Она также может попытаться обвинить тебя в воровстве, потому что видела нас тогда в доме вместе… У нее везде установлены камеры, так что… Боюсь, тебе придется подготовиться к худшему и рассказать все своему адвокату. Пока что мне пришлось пригрозить ей разоблачением того, что она сделала с твоим отцом, чтобы она не бросилась обвинять тебя и не сделала достоянием общественности наши отношения, но я сомневаюсь, что этого хватит надолго. Она слишком уверена в своей безнаказанности…
— Я… тебя поняла… — быстро выговорила Кристина, на этот раз отворачиваясь.
— Спасибо за участие и за то, что сегодня вмешался. — Девушка глубоко вздохнула, отступая. Находиться в такой близости с ним так долго было чревато. Только Лука вдруг поймал ее за кисть, сжал ладонь, потянул на себя, но она попыталась вырвать руку.
— Кристина, — окликнул он, не отпуская и вновь приковывая к месту, — я уеду на неделю, потом вернусь. Надеюсь, ты будешь готова встретиться и поговорить.
— Лука… я… наверное, должна тебя выслушать, но не могу.
Все это неправильно. Я больше никогда не смогу… довериться и… — ее задушил ком в горле.
— В жизни по-всякому бывает, девочка… — его пальцы, теплые и грубоватые, заботливо отодвинули локоны, убирая прилипшие к губам волосинки за ухо. — Ты ни в чем не виновата. Я сам сделал неправильный выбор и совершил много плохих поступков, но это не значит, что я не имею права все начать сначала.
— Нельзя бесконечно все начинать сначала, когда тебе вдруг приедается собственный выбор… — В ее глазах плескалась боль вперемешку с сожалением и нежностью, он не мог ошибиться.
Мужчина погладил прохладную нежную щечку, зарываясь кончиками пальцев в светлые пряди волос, которые трепал уже по-зимнему жесткий ветер.
— Ты слишком юная, чтобы это утверждать, — горько улыбнулся он. Она сделала судорожный глубокий вздох.
— Я просто не хочу, чтобы ты сделал мне больно, когда тебе опять все надоест или ты посчитаешь, что ошибся.
— Мне никогда не надоест…
— Ты не можешь этого знать…
Теперь на его скулах заиграли желваки, а глаза потемнели.
— Ты будешь жалеть…
— Я уже жалею, Лука… — рассердилась она, уловив в этих словах угрозу, которой отнюдь не было, — постоянно жалею.
Его пальцы наконец разомкнулись, когда она дернула руку еще раз. Несколько бесконечных секунд они смотрели друг на друга, будто запоминая черты, чтобы они навсегда отложились в памяти. Потом девушка развернулась и пошла, сама не зная куда. Район не был ей знаком.
