Перспектива не столько пугала… сколько вызывала стойкое неприятие и тошноту. Только вот пренебречь последней волей отца она точно не собиралась. К тому же, эту гадину тоже хотелось поставить на место.
Выслушав своего юриста, Лариса встала и прошествовала к выходу. Собственно, ей больше нечего было здесь делать, за нее остались ее поверенные. К Кристине придвинулся Филипп Иванович, который вздохнул и проводил скандальную даму унылым взглядом.
— Сочувствую… иметь такую родственницу, пусть и не кровную, то еще испытание, — покачал головой он.
— Я и сама не ожидала, что она будет вести себя настолько ужасно.
— Сдается мне, она злоупотребляет алкоголем, — продолжил мужчина пониженным тоном. — Впрочем, это может сыграть нам на руку. Правда, с неадекватными людьми все всегда непредсказуемо. Она как раз из таких, шальных… Рискну предположить, что ей все же есть, что терять…
— И есть, что скрывать… Я уже говорила вам, что не знаю, какое имущество принадлежит отцу…
— О, не волнуйтесь.
Мы сделаем запрос через нотариуса в Росреестр и без труда выясним, какое за вашим отцом числилось недвижимое имущество. Если дом на момент смерти принадлежал вашему отцу, мы получим подтверждающую это выписку. Что касается счетов, мы также сделаем запросы в банки и в налоговую. Налоговая может и отказать, но мы можем обжаловать это решение в суде. В общем приготовьтесь, Кристина… Нам предстоит долгая война, но я в целом настроен оптимистично.
— Что ж, я рада, если так, — Кристина кивнула, попытавшись натянуть губы в благодарной улыбке. — Спасибо за поддержку. Думаю, нам нужно будет подписать контракт на дальнейшие услуги. Я ведь пока что оплатила всего ничего… Мне бы хотелось, чтобы вы представляли мои интересы в суде.
— Мы подпишем дополнительное соглашение, не волнуйтесь. И… я рад, что отец оставил все вам.
Это правильно. — Филипп Иванович улыбнулся. — Только попрошу не общаться с представителями вашей мачехи без моего участия. Хорошо? Остальные детали еще обсудим по телефону и при следующей встрече.
Через полчаса все вышли из кабинета. Ларисы уже и след простыл. Видимо, побежала зализывать раны разочарования. Зато Лука по-прежнему стоял напротив двери, словно почетный караул, грозный, неприступный и неумолимый.
