Все девчонки, кроме Витьки, заплакали вместе с ней. Заплакала даже проснувшаяся Милка.
— А наш класс коррекции расформировывают, — неизвестно к кому обращаясь, сказал Ванька Горохов. — Прямо сейчас.
— Правильно, — кивнул тяжелой головой Пантелей. — Хватит, откорректировались.
— И что же с вами будет? — мать Юрки перестала плакать, взглянула с тревогой.
— Ничего, прорвемся, — пообещал я.
— Да, конечно, — согласился со мной Юркин отец. — Вас жизнь не баловала, но вы… Я тоже верю — прорветесь.
У вас вся жизнь впереди. Это у нас… ничего больше не осталось…
Я поймал дикий, затравленный взгляд Витьки и кивнул ей. Она шагнула вперед и через голову сняла ремни «кенгурушника». Митька взял сестру на руки, заглянул ей в лицо. Юркину мать затрясло так, что это было видно издалека. Она беспомощно взглянула на мужа, помотала головой, но ее руки уже сами тянулись к Милке. Милка улыбнулась и зачмокала губами. Ее всегда доставали из «кенгурушника», чтобы накормить.
— Ее мать ушла. Она не больная, просто… бестолковая. Их еще шестеро осталось. Митька старший, — сказал я. — Витька не может со всеми…
— Но как же… — Юркина мать схватила ребенка на руки и прижала к себе так сильно, что Милка пискнула. Мне показалось, что сейчас отнять у нее Милку сможет только взвод ОМОНа.
— Она здоровая и развита по возрасту, — сказала Витька. — Я с ней к врачу ходила. Он сказал, вес только маловат. Кормить лучше надо. Ее Милкой зовут, полностью — Людмила…
— Людмила, — прошептал Юркин отец и губами прижался к маленькому лобику.
— Идем! — скомандовал я своему уже несуществующему седьмому «Е» классу, классу коррекции.
И мы пошли.
Запах звезд — говорит Стеша.
Послесловие
Екатерина Мурашова говорит с подростками на самые трудные темы. Практикующий школьный психолог, она умеет увидеть проблему, показать с разных сторон, обобщить сходные явления и диагностировать общие тенденции.
Но сделать так, чтобы о проблемах и неприятностях было интересно читать, чтоб чтение такое захватывало, заставляло сопереживать героям, — сделать так может только талантливый писатель. Я думаю, нам всем очень повезло, что практикующий детский психолог Екатерина Мурашова одновременно является талантливым писателем.
Ее повесть «Класс коррекции» очень сильно выделяется в общем потоке современной отечественной литературы для подростков.
