Наверное, в этом был рок или рука Господа, мне это неведомо, только водитель повез шестнадцатилетнюю дочь и пятнадцатилетнего сына Пашкова на дачу, а Алла Пашкова села за руль машины Леонтовича. У них были очень теплые отношения с семьей Леонтовича, его супруга рассказала мне об этом. К тому же Алла хорошо водила машину, она получила права еще в двадцать лет. Но на повороте их ждал самосвал, врезавшийся в машину Леонтовича. Алла Пашкова погибла на месте, Леонтовича успели довезти только до больницы.
– Зачем вы рассказываете нам эти ужасы? – мрачно спросил Царедворцев.
– Мы все знаем эту трагедию. Не понимаю, какое отношение она имеет к нашей истории. Леонтович и Алла давно умерли и покоятся на кладбище. Если вам нечего больше сказать, не нужно рассказывать нам о том случае. Может, вы сейчас придумаете, что это призрак Леонтовича был в нашем коттедже в тот вечер?
– Да, – кивнул Дронго, – призраки безусловно были.
– И это наш эксперт, – громко хмыкнув, презрительно произнесла Ольга.
– Помолчите, – не выдержал Тихомолов, – дайте ему рассказать.
– Самосвал появился в очень нужный для Пашкова момент, когда он не собирался выплачивать своему компаньону дивиденды, – продолжал Дронго, – и я вспомнил слова Воланда: «Кирпич просто так на голову не падает». Совершивший наезд на машину Леонтовича таджикский гастарбайтер Бурхон Фархатов получил восемь лет тюрьмы за непредумышленное убийство.
– Ему нужно было дать пожизненное, – не сдержался Харазов. – Опять эти таджики! Гнать их нужно из Москвы. Нашли кого сажать за руль самосвала…
– Фархатов кормил большую семью, ему было за пятьдесят, и у него в Таджикистане остались четверо детей.
Сам Пашков хорошо знал Бурхона – тот работал у него на бензовозе – и был в курсе, что у несчастного водителя дома больная дочь, которой нужна срочная операция.
– Что вы несете?! – вскочил со своего места Харазов, глядя на молча сидевшую Киру. – Как вы смеете так говорить?!
– Сядьте! – строго приказал Дронго. – Я имею право так говорить. Я был в колонии и встречался с Бурхоном Фархатовым.
Все эти годы он искренне переживает, что дал тогда согласие совершить эту аварию. Его элементарно купили. Предложили сто тысяч долларов, и он сломался. У него в этот момент болела младшая дочь, и нужны были деньги на операцию. А тут появился такой соблазн. Нужно было всего лишь выехать на дорогу, когда там будет проходить машина Леонтовича, и свернуть в другую сторону… Но он не мог видеть, что в салоне автомобиля находятся два человека.
