– Нет. Не случайное. Я пошел против Аллаха, поддавшись Иблису, и Аллах покарал меня. Я не должен был этого делать.
Религиозная составляющая достаточно сильная, отметил Дронго, нужно попытаться взять его именно с этой стороны.
– Кто ты такой, чтобы толковать волю Аллаха? – неожиданно громко спросил он.
Фархатов вздрогнул. Взгляд снова стал осмысленным.
– Я знаю, – убежденно произнес он, – это Его воля и Его кара. Мы не можем ничего изменить.
– Но мы можем обратиться к Нему за прощением."
"– Прощения не будет.
Аллах уже покарал меня и будет наказывать все время – и в этой жизни, и в другой. – Он говорил по-русски с сильным акцентом, но достаточно неплохо – сказывались годы в колонии.
– Никто не смеет толковать волю Аллаха, – чуть тише проговорил Дронго на фарси.
Фархатов тяжело вздохнул. Впервые за столько лет он слышал родной язык.
– Ты говоришь на фарси? Кто ты такой? Откуда прибыл?
– Если не хочешь разговаривать со мной на русском, можешь говорить на фарси, – предложил Дронго.
– Судя по твоему акценту, ты не из Таджикистана, – сказал Фархатов.
– Как тебя сюда пустили? Зачем ты ко мне пришел?
– Чтобы поговорить с тобой, – пояснил Дронго. – Я знаю, что произошло в Москве. Твой самосвал убил сразу двоих – женщину и мужчину, которые были в автомобиле. И ты правильно считаешь это большим грехом. У них остались дети, и они страдают. Расскажи мне все, как там было, может, тебе станет легче.
– Нет. Это мое наказание. Великий Аллах в своей милости сохранил мне жизнь, и я должен нести свое наказание до конца, – убежденно ответил Бурхон.
– Ты обязан рассказать мне все, что там случилось, – настаивал Дронго. – Я приехал сюда только поэтому. Приехал издалека.
– Зачем? Чтобы опять кого-то наказать? В этом двойном убийстве был виноват только я один. Я поддался жажде наживы, Иблис затуманил мой разум, сбил меня с праведного пути, и поэтому я оказался здесь. Никто больше не виноват.
Узнав о том, что Алла уехала, Пашков начал ей звонить и бросился следом за ней, вспомнил Дронго.
Неужели он заранее знал, что там будет этот самосвал. А если знал…
– Другой мужчина, жена которого погибла, тоже был убит несколько дней назад, – продолжал Дронго. – И я хочу знать всю правду.
– Я не верю тебе, – выдохнул Бурхон. – Ты нарочно говоришь так, чтобы узнать у меня истину. Но истина умрет вместе со мной.
Дронго поднялся со стула, подошел к дверям и постучал.
– У меня к вам просьба, – сказал он надзирателю, – у заключенного в камере есть Коран.
