Петр Иваныч? Вы?
Тут из прослушки донесся другой голос:
– Что у тебя здесь за шум, Харитон? Добыл признания Буйковского?
– Куда там!
– Что? Опять ничего?! Зеленого пацана расколоть не можешь!
– Да не колется он! Адвоката требует и на пятьдесят первую ссылается…
– Ты, Портянкин, мне тут сказки не рассказывай и на жалость не дави. Я же тебе сказал: крути его как хочешь, хоть паяльник в задницу ему вставляй, а признания мне добудь! Мать твою перемать…
– Да, вам хорошо говорить, Петр Иваныч! За него, между прочим, общественность вступилась.
Опять журналюги сейчас приходили, стращали меня. Мы, говорят, будем освещать это дело в прессе и держать общественность в курсе… Ну, вот как тут работать?
– Через каку! Ты мне овечку бедную здесь не строй! Ты в органах не первый год, знаешь, как с такими поступать. Я со своей стороны все, что мог, сделал: заключение эксперта сварганили какое нужно, свободу действовать тебе дали, задание тоже…
– Вы, Петр Иваныч, дали свободу, а общественность у меня ее отняла! Зачем вы журналюг ко мне прислали, сегодня завтра они статейку про меня в своей обкаканой со всех сторон газетенке наклепают.
Как тут признания добывать?
– Как хочешь, только «висяка» я не потерплю, учти! А журналюг я к тебе прислал, потому что, не сделай я этого, они бы вой подняли… сам знаешь какой.
Тут я повернула голову и увидела, что Буйковский стоит возле моего «Мини-Купера», переминаясь с ноги на ногу. Я вышла из машины. Гриша был бледен.
– Ну, и как тебе допрос с пристрастием? – спросила я.
– П-полина, з-знаешь, что он мне сказал? – заикаясь, спросил поэт.
– Знаю! Мы вас тут слушали. – Я открыла дверцу машины, и Гриша увидел склонившегося к прослушке Антона и услышал, как какой-то Петр Иваныч отчитывает нашего Портянкина, перемежая свои слова не совсем литературными выражениями, и прямо-таки заставляет сделать крайним Буйковского.
– Вот козлы! – не удержался Гриня.
– Мм! Еще какие! – кивнул Антон.
– Ты, Гриша, вот что, – сказала я, – иди домой, хватит с тебя на сегодня.
Иди, а то твоя мама будет волноваться, а ей нельзя… А насчет этого следователя мы что-нибудь придумаем, не переживай.
Поэт послушно кивнул и, попрощавшись с нами, поплелся в сторону остановки маршрутки, понурив голову…
– Нет, ты видела, как запугали пацана?! – возмутился Ярцев. – Ведь ему всего двадцать один, мальчишка совсем… Ну, не гады?
– Ничего, Антон, у нас теперь против них есть кое-что, – я кивнула на прослушку, – так что будет чем их поприжать.
