Представляешь?! Это было кино! Собралась толпа людей, кто-то кричал: «Что смотрите? Вызывайте полицию!» Другие кричали: «А чего ее вызывать? Он сам – полиция. В форме же!» Кое-кто стал снимать на мобильники…
– И что, хорошо крушил доску?
– С таким остервенением! Попортил соседние портреты, разбил стекло… Одним словом, «слон в посудной лавке»!
– Антон, откуда такие подробности?
– Я сам там был. Разумеется, я совершенно «случайно» оказался поблизости, и мне удалось сделать запись, которую я теперь хочу разместить в Интернете и написать заметку в газету.
– Слушай, это было бы здорово! Тогда папочка будет конкретно опозорен.
– А у тебя есть новости?
– Мы с Алиной сегодня пасли Кинделия-младшего в институте. Антон, представляешь, он собирается стать управляющим фирмой! А в подчинении у него будет много девчонок.
– Да, наполеоновские планы у нашего «золотого» мальчика! А убивая непокорных, он набивает руку, так сказать, на будущее? Страшно подумать, что он будет творить, когда у него в руках будет власть над людьми.
– Слушай, а может, пустить в институте слух про его несдержанного папашу?
– А что это нам даст?
– Может, и ничего, но ведь всегда приятно сделать гадость мерзавцу.
– Да, пожалуй, можно и пустить… Ссылайся на Интернет: пусть ищут там кино про доблестного крушителя досок почета.
Я решила вечером снова загримироваться в жгучую брюнетку (теперь мне не надо было, чтобы Виссарион обратил на меня внимание, пусть меня вообще в упор не видит!) и отправиться в «Желтую сову».
Там будет герой нашей пьесы, и, возможно, удастся услышать еще что-нибудь полезное для меня. Но как теперь приблизиться к нему вплотную? Ведь если я буду брюнеткой, он не «западет» на меня, не позовет за свой столик. Что же делать?
И тут я вспомнила, что у Алины есть Славик, который работает барменом в «Желтой сове». Если они еще не расстались, можно попробовать через него хотя бы подсадить «жучка» нашему Виссариону.
Я подняла трубку телефона:
– Алина, ты скажи мне определенно: ты уже рассталась со своим Славиком-барменом или только собираешься это сделать?
– А что, это играет какую-то роль?
– И большую. Так да или нет?
– Я собираюсь сегодня сказать ему, чтобы он больше не приходил ко мне. Если хочет висеть на своей шведской стенке вниз головой, то пусть себе висит! Я готовить ему ужины в это время не желаю.
