Похоже, история про мифических хулиганов, пристающих на улице к девушкам, у него коронная: он ее выдает регулярно. Потом Виссарион заговорил про «Желтую сову». Я поняла, что этим вечером вся тепленькая компания снова будет тусоваться там. Они опять будут пить свои коктейли, есть салаты из морепродуктов, танцевать с девчонками, веселиться и радоваться жизни. Потом он поедет по городу подшофе и будет по-прежнему плевать на все и всех и чувствовать себя хозяином жизни. Странно, но даже ссора с отцом не испортила ему кайфа.
Конечно, на лице Виссариона видны были следы побоев, но, как ни странно, расстроенным он все равно не выглядел.
Затем он с видимым сожалением сказал, что ему пора идти: его ждут на работе. Небрежно махнув друзьям рукой, он потопал к своей машине.
Глава 14
Когда наш «герой» вместе с Лавром сел на своего золотого коня и скрылся за поворотом, мы с Алиной направились к моей машине.
– Ну, и урод этот Кинделия! – скривила губки Нечаева. – Хвастун, каких мало, да еще и хам! Форменный хам! И как только некоторые девчонки соглашаются встречаться с такими?!
– Ну, это он перед друзьями предстает во всей красе, в своем натуральном, так сказать, виде.
А перед девчонками надевает маску приличия.
– Нет, урод! Просто урод! Доставать таких мне по кайфу…
– А мне, значит, вечером опять быть в «Желтой сове», – подытожила я. – Да, вот кто у нас, оказывается, Железный Феликс: такого и жизненными неурядицами не прошибешь! Но ничего, найдутся и на этого Сивку крутые горки!"
"Я отвезла подругу домой, договорившись назавтра встретиться с ней в институтском дворе после второй пары.
Едва я зашла домой, как зазвонил домашний телефон. Я сняла трубку:
– Алло?
– Полина, а мобильный у тебя что, выключен? – Это был Ярцев.
– Вот черт! Действительно, я его выключила, когда пошла в институт. А ты звонил?
– Ну, ты хоть иногда смотри на дисплей. Конечно, я тебе звонил. У меня для тебя новости…
Антон торжественно откашлялся, и я поняла, что новости эти – хорошие.
– Полина, что сейчас было! Нашему гибэдэдэшнику кто-то сообщил о приклеенных нами ночью картинках, и он самолично прикатил к зданию администрации.
Увидел себя на доске «Лучшие люди города», попытался сорвать снимки, но мой суперклей оказался действительно «супер»: фотки ни фига не отдирались. Тогда Иосиф Виссарионович пошел к своей машине, принес из нее какую-то железяку, я точно не рассмотрел, но кажется, это была монтировка. Он в гневе начал крушить Доску почета.
