Подняв голову, я увидела, что совсем недалеко от меня, буквально метрах в семи, окно дома, в котором горел свет. Это был второй этаж, и я, как птичка, сидела на дереве на уровне этого второго этажа. В той комнате, что была видна через окно, находился Виссарион. Он сидел на роскошном оливкового цвета диване, рядом с которым стоял сервировочный столик. На столике – початая бутылка вина, два фужера, что-то из закуски, два больших красных яблока, кисть винограда… Он что, смотрит телевизор? Усевшись поудобнее, я на всякий случай расчехлила камеру.
Неизвестно, сколько придется так сидеть, да и будет ли толк от моего сидения, но готовой надо быть всегда и ко всему, как пионер. Я во все глаза смотрела на молодого человека. Он был в одних белых трикотажных трусах. Его загорелое сильное тело смотрелось просто великолепно. Он брал что-то с тарелки и не спеша клал в рот. Так он что, здесь один? Он, кажется, сказал другу, что поехал к какой-то Илоне. Узнать бы, кто такая эта Илона!
Словно отвечая на мой вопрос, Виссарион негромко крикнул:
– Ил, хватит там возиться со своей японской дребеденью! Иди же наконец ко мне…
Как хорошо, что сейчас жарко, подумала я, и окно открыто настежь! Я, направив объектив камеры на молодого человека, нажала кнопочку записи.
Через мгновение в комнату вплыла девушка лет двадцати пяти или около того. Она была очень недурна собой – длинные ноги, роскошные распущенные черные волосы и большой бюст. Красавица была одета в такое откровенное серебристое бикини, что с таким же успехом могла бы смело ходить и без него.
В руках она несла блестящий поднос. Девушка театрально опустилась перед Виссарионом на колени и поставила поднос ему на ноги:
– Роллы готовы, мой сладкий!..
– Потом, потом! Ну их к черту, эти твои японские прибамбасы! Столько времени потеряли…
Ого, кажется, мне сейчас посчастливится стать свидетелем одной очень интересной сцены!
Виссарион между тем взял поднос и поставил его на сервировочный столик. Длинноногая продолжала сидеть перед ним на коленях.
Он нагнулся и впился в ее губы долгим поцелуем. Девушка застонала, сама начала срывать с себя купальник, вернее, то, что его имитировало. Виссарион не возражал. Напротив, он активно помогал ей, потом они вдвоем сняли его белые трикотажные трусы.
– Смотри, я сделала себе интимный пирсинг, – донеслось до меня.
– Где? Покажи! О-о!..
Обнаженные молодые люди упали на диван, терзая друг друга в объятиях и страстных поцелуях. Я почувствовала, что невольно краснею.
