Во мне копятся обиды, досада, неудовлетворенности, и каждая новая история, о которой я узнаю, понемногу, незаметно убивает мои чувства. К тому же все это время от времени вырывается наружу. Безобразные скандалы надоедают мужу, вызывают раздражение или жалость, что еще противнее. И я после таких вот сцен теряю свои позиции, каждый раз скатываясь все ниже в его глазах, и в конце концов я задаю себе один и тот же вопрос: а как долго все это будет продолжаться и кому из нас первому это надоест? — Лицо Елены Владимировны во время этого монолога погасло и словно постарело, очевидно, обиды действительно копились в ней годами, а положение в обществе и гордость красивой женщины не давали ей излить душу подругам или вообще хоть кому-то.
Вероятно, Станислав Дмитриевич, которого она видела первый и, очевидно, последний раз в жизни, вызвал у нее определенное доверие и жгучее желание облегчить душу.
— Арину подобные размышления не тяготили, — справившись с нахлынувшими чувствами, продолжила Елена Владимировна.
— Она знала, что у Сергея случаются романы, и не ревновала. Жила яркой насыщенной жизнью, позволяла себе необременительные увлечения. Они помогали ей держать себя в тонусе. Она никогда не терзала мужа ревностью и упреками, а он не догадывался о ее романах. Во всяком случае, я так думаю. И возможно, они даже вносили свежую струю в их взаимоотношения. Не знаю. Иногда я ей завидовала.
Да, интересные люди эти Пановы, подумал про себя Станислав Дмитриевич, но вслух комментировать рассказ не стал.
— Скажите, все увлечения Арины Николаевны носили столь легкий и необременительный характер или же были случаи, скажем так, с тяжелыми моральными последствиями для одной из сторон?
Елена Владимировна едва заметно улыбнулась одними уголками губ. Очень красивых губ с очаровательным изгибом.
— Да, один такой случай был, как вы верно заметили, с тяжелыми моральными последствиями. Это было около года назад, Арина рассказывала мне, что на каком-то приеме познакомилась с интересным молодым человеком.
Он был музыкантом. Еще малоизвестным, увлекался модерном, что-то сам сочинял, я, признаться, в этом направлении не разбираюсь и вообще равнодушна ко всем этим экспериментам со звуком. Но суть не в этом. Роман начинался как всегда весело и необременительно, недели через две молодой человек, ему было около тридцати, наскучил Арине, и она хотела как всегда тихо по-дружески расстаться. Не тут-то было.
