А где же помощника надежного найти, если не в собственной семье? Эта мысль размытая, неопределенная, однажды придя в голову Демьяна Григорьевича, зацепилась там. Пустила корни. В те редкие свободные часы, что он проводил дома, Демьян Григорьевич то и дело представлял себе тот момент, когда сможет поделиться с сыновьями своей тайной. Когда они все вместе отправятся за сокровищами…
Однажды в конце февраля, когда жена работала во вторую смену, а младшие дети задержались в школе, готовили посылки на фронт, они оказались со старшим Петькой вдвоем дома.
Демьян Григорьевич заскочил на полчаса домой перекусить и сменить белье, трое суток дома не был. А Петька, уже совсем взрослый, восемнадцатилетний парень, как раз бюллетенил, ему на заводе болванка на ногу упала, хорошо, кости не раздробило, но раздуло так, что нога в валенок не влезала, пришлось ему пару дней дома посидеть, больше кто разрешит, когда фронту танки нужны?
Демьян Григорьевич за стол сел, и Петька прихромал, посидеть за компанию.
Поел Демьян Григорьевич. Папиросу закурил, и вот тут-то его и понесло. Осоловел от тепла и от сытости, бриллиантовый блеск замерцал по углам избы, и, улыбнувшись мечтательно, обняв сына за плечи, поведал ему Демьян Григорьевич о царских сокровищах, о короне, бриллиантами усыпанной, и шкатулке, наполненной драгоценностями.
Петька еле дослушал. Вскочил на ноги, правда, тут же обратно на диван плюхнулся, больно на ногу наступать. Глаза горят, счастливый, светится аж.
— Батя, да ты понимаешь, что это значит? — обратившись к отцу, просиял Петр.
— Это сколько ж мы танков и самолетов построить сможем на царские бриллианты! Это ж надо немедленно в военкомат бежать! Эх, нога! Будь она неладна! — горячился сын, а Демьян Григорьевич с ужасом взирал на собственного отпрыска.
Еле угомонил. Объяснил, что про сокровища эти еще в тридцать четвертом все знали, да не нашли. Что все, что ему сейчас рассказывал, это так, сказочка, позабавить хотел, вот и навыдумывал. А если бы были сокровища, они бы уже давно их отыскали и государству сдали.
А как иначе? Такие сокровища…"
"Слава тебе Господи, унялся. Успокоился. Демьян Григорьевич после такого стресса дня три в себя прийти не мог. Все вздрагивал, когда сына видел. А потом забылось, прошло, потускнело за повседневными хлопотами и за бессонными ночами, и снова вернулась к Демьяну Григорьевичу этакая неуместная мечтательность, только вот насчет сыновей он теперь был крайне осторожен.
