А вы жену его видели?
— Нет, — успокаиваясь, с любопытством ответила Полина.
— Та еще штучка, — многозначительно проговорила Ирина Григорьевна. — Личико, конечно, смазливое. Глазищи вот такие, носик, губки как с картинки из какого-нибудь «Космополитена». Фигура будь здоров, и задница, и бедра. Из фитнеса не вылезала и из солярия. А может, и подкачивала силиконом или чем там сейчас это делают. Но на лице было написано — стерва. И родителям его она никогда не нравилась, и детей не хотела. И хорошо, а то было бы сейчас забот.
Ведь он ее, знаешь, с мужиком в собственной кровати застукал, и это в тот день, когда его родителей убили. Представляешь? Приехал домой с такой новостью, а тут нате вам! Подарочек!
— Ужас! Да как же так можно? — Полина вытаращила глаза. Жизнь семейства Пановых представала перед ней в виде мексиканского сериала.
— Да она же не знала, что он ее застукает, Максим дома днем никогда не появлялся. Деньги для этой куклы зарабатывал, а тут вдруг явился, да еще без звонка и предупреждения.
Вот теперь ездит, скандалит, назад рвется, поганка бессовестная.
— Такая наглая?
— Да ее-то понять можно, ей сытой жизни хочется. Сама-то ни дня не работала, родители обычные люди со средним достатком. А вот о чем Максим думал, когда на такой женился, понять не могу. Неглупый парень, образованный, родители умные интеллигентные люди, а он эту мерзавку выбрал. Но вот теперь за то и получил. Еще можно сказать повезло. А то бы дожил до старости с ветвистыми рогами и так бы ничего и не понял.
Ему бы вот на такой, как ты, жениться, — глядя на Полину с доброй улыбкой, заметила Ирина Григорьевна.
— Да что вы! Мы с ним совершенно не знакомы, и вообще, он не в моем вкусе, — заливаясь краской, проговорила Полина.
— Вот познакомитесь поближе, и вкусы поменяются, — мудро заметила Ирина Григорьевна. — Помоги-ка мне диван передвинуть, он не тяжелый, просто громоздкий.
— А что касается сокровищ, так, по-моему, дело хорошее, ему сейчас от горя своего отвлечься надо, чтобы не запить с тоски.
Пусть лучше загадки разгадывает, а то мало ему смерти родителей, так еще и жена нож в спину всадила. Нашла время, — заталкивая в мусорный мешок распотрошенные диванные подушки, пыхтела Ирина Григорьевна. — Нет, ну это же надо столько добра загубить, тут убытков миллиона на два, она сама столько не стоит! — снова берясь за пылесос, проговорила домработница.
— На два миллиона? — недоверчиво повторила за ней Полина.
