Он вообще не понимал, с чего ему вдруг пришло в голову поделиться своей трагедией с посторонней девицей, не отличающейся излишней теплотой, не склонной к проявлению обычных бабских эмоций, да и вообще, мало располагающей. Да и смысл подобных откровений был, честно говоря, сомнителен. Что он надеялся услышать от нее: что одна из сотрудниц библиотеки была бабушкиной внебрачной дочерью, которую она бросила в младенчестве на пороге детского дома, а на смертном одре вдруг вспомнила о ней и, чтобы замолить грехи юности, решила осчастливить десятком подаренных библиотеке книг? Бред.
Но на разговор Максима тянуло, и он решил не сопротивляться зову сердца. В конце концов, он эту библиотекаршу никогда в жизни больше не увидит, а с такими людьми откровенность иногда дается легче. А еще ему страшно хотелось излить душу хоть кому-то, признаваться себе в подобной слабости было стыдно, но дела обстояли именно так. И Максим, настроившийся излить ее именно стальной библиотекарше, повлек ее к машине.
Наверное, в обычном состоянии души Полина не позволила бы малознакомому мужчине усадить себя в машину, кто знает, может, он маньяк, сколько случаев по городу! Но сегодня она была невероятно подавлена, и мозговая деятельность ее тоже была подавлена.
Копившиеся месяцами разочарование, обида, горечь и неудовлетворенность вдруг неожиданно выплеснулись наружу, и Полина никак не могла обрести прежнее душевное спокойствие, пусть вялое, апатичное, но все же спокойствие. А потому, полностью поглощенная внутренними переживаниями, она послушно села куда посадили.
Время шло, потомок Болотниковой молчал, молчал так упорно, что даже Полина очнулась и вопросительно взглянула на него.
Они сидели в машине, и стальная библиотекарша никак не желала помочь Максиму начать откровенный разговор. Сидела как истукан и смотрела в лобовое стекло. Ужас! От такого нечеловеческого бесчувствия у Максима язык к небу прилип. Надо сказать, впервые в жизни. И неизвестно, чем бы закончились их посиделки, если бы она не потеряла терпение и не взглянула на него требовательным, холодным взглядом.
"
"— Простите, — очнулся Максим, прокашлялся и приступил к рассказу. — Дело в том, что когда бабушка умерла, я был в отъезде, ее смерть стала для нас полной неожиданностью. Она была в хорошей форме, легла в больницу просто на обследование и вдруг… умерла. Я успел только на похороны. А спустя две недели были убиты мои родители. Это произошло всего несколько дней назад.
