— Я бы не хотела, — сказала Гера.
У нее была привычка смотреть людям в глаза, будто она могла читать, что в них написано.
— Я бы хотел, чтобы так смотрели на меня, — сказал Станчо.
— Просто у нее такая манера, — сказала Анита Соломко, которая разливала кофе из термоса по чашкам. — Она, наверно, очень близорукая, но не догадывается. У них же нет очков.
— Ты не хочешь, чтобы я уходил? — спросил Крони.
— Да. Люди уходят от меня и никогда не возвращаются. Их съедает тьма.
— Я вернусь, — сказал Крони.
Гера остановила его жестом.
— У тебя друзья, — сказала она. — Они сильные. Пусть идут они.
— И что тебе за дело до трубаря? — Крони был не совсем искренен. Ему хотелось, чтобы Гера возразила.
— Не в тебе дело, Крони, — ответила она серьезно. — Ты живой. А вокруг все мертвые. И Лемень был живой. Мертвые остаются и существуют вокруг. А живые умирают и не возвращаются. Когда тебя не было, я привыкла к тому, что и меня скоро не будет. Но ты вернулся и изменил мою жизнь. Мне не хочется умирать и не хочется, чтобы ты исчез в Бездне.
Наверно, дело не в тебе, а во мне самой.
— Я вернусь, — повторил Крони.
И они услышали шаги. Твердые, уверенные шаги, которые уже приближались к спальне.
Гера замерла, оцепенела. Прошептала: «Отец».
Крони быстро отступил к двери, нырнул за портьеру и прижался к простенку со стороны прихожей.
— У тебя кто-то был, Гера? — услышал он низкий, уверенный в себе голос директора.
— Доброе утро, отец. Брат заходил ко мне.
— Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?
— Да, отец.
Спасибо.
— Странно, что брат приходил к тебе, — сказал господин Спел. — Он не должен был приходить.
— Я его звала.
Отец Геры мерно шагал по ковру, и Крони считал шаги.
— Ты хорошо выглядишь."
"Крони непонятно было, осуждает он ее за это или радуется, что дочери лучше. Скорее всего, он просто отмечал этот факт, как отмечал перегоревшую лампу или сломанный лифт. Равнодушно, хоть и с некоторым раздражением, которому не позволял вылиться наружу.
— Отец, зачем ты пришел? Мне стало хуже, и я хочу лечь…
— Ты права.
Мне тоже надо спешить. Какие бы ни были между нами размолвки в прошлом, ты — моя дочь и я твой отец. И надеюсь, что могу тебе доверять.
— Я тебе тоже доверяла, но ты предал меня.
— Я бы его не спас, зато погубил бы себя. Когда мы решаем в качестве примера остальным наказать кого-то, пути назад нет.
И окончательность последних слов ставила точку на прошлом. Господин Спел не намеревался к нему возвращаться.
