— Я не потерплю, чтобы из-за моих… недомоганий срывалась работа экспедиции.
И Павлыш понял, что для Клавдии отступить — непростительный позор.
— Погоди, — произнес он, — ты хорошо разглядела эту… обезьяну?
— Нет, я не вглядывалась.
— Понимаешь, — объяснил Павлыш, — на этой планете не должно быть никаких обезьян… Это мог быть человек?
— Дикарь? Но если не может быть обезьян, откуда взяться дикарю?
— Я сейчас думаю о людях.
— О каких? Откуда им здесь взяться?
— О людях с «Полюса». Допустим, что кто-то смог выжить.
— Это немыслимо. Этот мир погубит любого.
— Одного погубит. А если это был не один человек? Если тут есть колония людей, которые стараются выжить, дождаться нас, людей с Земли, ждут спасения, понимаешь?
— Не верю.
— Тогда погляди.
И Павлыш прокрутил еще раз пленку с воздушным шаром.
* * *
Олег никуда не хотел идти. Ему было все равно.
Но Сергеев, когда совсем рассвело и вьюга немного стихла, заставил себя подняться. Он никогда бы не поднялся, если бы не дети. Марьяшка и Олег. Он знал, что если он не сможет подняться, то Олег с Марьяшкой никогда не найдут друг друга, не увидят, не прикоснутся.
Его жизнь не имела ценности без продолжения в Марьяшке и Олеге. Сергеев смог уговорить себя поднять голову, на это усилие только его и хватило. К счастью, в резком, судорожном движении Сергеев ударился головой о снежную крышу их убежища, в этом месте довольно тонкую. Крыша рухнула, впустив ледяной воздух, Сергееву холодом обожгло лицо и плечи — и он сразу очнулся.
Он выкарабкался наружу и долго сидел на корточках, пока совсем не окоченел.
Затем приказал себе выкопать из снега мешок с дровами и разжечь огонь. Когда вода согрелась, он растолкал Олега и влил в него, открывая грязными, корявыми пальцами рот, горячую воду. Олег вяло сопротивлялся, сонно бормотал, что хочет спать. Потом Сергеев растирал его, тряс, совсем устал и не заметил, как в этой возне опрокинул банку с горячей водой, которая тут же пролилась в снег, оставив на поверхности лишь дыру с оплавленным серым льдом вокруг.
Но тогда пришел в себя и Олег. Он пришел в себя настолько, что смог снова разжечь огонь, снова вскипятить воду и напоить Сергеева. Теперь роли поменялись. Сергеев, правда, не сопротивлялся и все отлично осознавал — просто у него не осталось сил.
А потом они пошли дальше, вверх, сквозь облако, в тумане, влекомые лишь несбыточной надеждой на то, что милостивое чудо выведет их именно к той котловине, где лежит «Полюс».
Часа через два они упали в снег.
