Центр ее был занят кружком изумрудной травы — травинки блестели, словно намазанные жиром; ближе к деревьям, под нависающим сверху сплетением ветвей, ютились беспомощные нежные комочки — одуванчики, только куда меньше земных и нежнее.
Когда Клавдия приблизилась к одуванчикам, они заколыхались на тонких стеблях, отклоняясь от ветра. Это были одуванчики для Дюймовочки.
Клавдии страшно захотелось дунуть. Дунуть, чтобы они полетели белыми пушинками.
Этого делать было нельзя.
Клавдия даже оглянулась — не подглядывает ли кто-нибудь, не видит ли он преступления?
Лес был тих и безмятежен.
Клавдия немного, на несколько сантиметров, все еще улыбаясь, приподняла забрало шлема и дунула.
Белым облачком пушинки взвились в воздух, закрутились, кидаясь во все стороны.
Несколько невесомых пушинок коснулись ее лица, и Клавдия отмахнулась от этого холодного, щекочущего прикосновения.
И тут же закрыла забрало.
Прикосновение, хоть и было нежным и безвредным, испугало и отрезвило ее.
Она быстро выпрямилась.
Зеленые стебельки, на которых только что были одуванчики, спрятались, как живые, под землю.
«Идиотка», — сказала себе Клавдия.
В носу свербило — она успела вдохнуть запах леса, гнилостный, тяжелый, чужой.
Очарование пропало.
Клавдия оглянулась. Лес стоял со всех сторон, неподвижный, настороженный, враждебный чужому.
Она не сразу сообразила, куда ей идти, — было неприятное мгновение нерешительности. Потом сквозь прогалины блеснула крыша купола — она же отошла всего на пятьдесят метров.
Она добежала до купола, сорвала скафандр, бросила его в дезинкамеру и сама тут же перешла в душ.
Горячая, пахнущая лекарственными травами вода хлестала ее. Она мыла лицо, еще и еще раз, все более проникаясь презрением к себе самой. И ей все казалось, что нежное прикосновение пушинок ничем не смыть.
Даже маленький ребенок в поселке не приблизился бы к одуванчикам и, если бы увидел их издали, сразу рассказал бы об этом старшим, потому что нет ничего хуже, чем натолкнуться в лесу на гнездо снежных блох.
И взрослые сразу стали бы наблюдать за человеком, увидевшим в лесу гнездо снежных блох, — вернее всего, он заражен и обречен через полчаса или через час потерять рассудок в бешеном припадке… Почти все в поселке прошли через это несчастье, многие по нескольку раз. Из-за этого, когда в прошлом году припадок случился с Олегом, погиб Томас Хинд.
* * *
Что-то Казику в лесу не нравилось.
