Дерево было рядом, оно еще не кончилось, оно тянуло к шару свои серые лапы.
Порыв ветра подхватил шар и кинул его в сторону дерева.
— Держись! — крикнул Дик, падая на пол корзины и увлекая за собой Марьяну. Казик упал сверху.
И вовремя.
Раздался очень громкий треск, корзину бросило вперед, потом она налетела на препятствие, заметалась, как птенец, попавший в ловушку, что-то ухнуло с треском над головами, шар сделал несколько судорожных предсмертных движений.
И наступила тишина. Ничего не видно вокруг.
Корзина, круто наклонившись, медленно покачивалась.
— Вот и все, — сказал Казик печально. — Нет больше шара.
— Главное, мы живы, — возразил Дик. — И не разбились. Это главное.
* * *
Они сидели на дне корзины, стараясь не раскачивать ее, чтобы не сорваться вниз. Языки облака ползли через корзину, порой скрывая темное пятно отверстия в шаре, порой рассеиваясь, и тогда можно было заглянуть в загадочную глубь пузыря. Но понять, что с ним случилось, никак не удавалось. Светало так медленно, что казалось, день не наступит никогда.
Клочья облаков были светлее воздуха, но постепенно воздух сравнялся с ними цветом, и все стало одинаково серым.
Дрема оставила аэронавтов, тягучая дрема, на грани сна, которая связывает язык и сковывает члены, но не заменяет сна, потому что все время чувствуешь, как холодно и ненадежно.
— Я никогда не думал, что бывают такие деревья, — проговорил Казик.
— Наверное, даже на Земле их нет, — ответила Марьяна.
— На Земле деревья еще больше, — произнес уверенно Казик. — Например, секвойя.
Она растет в Скалистых горах.
— Может, это не дерево, — засомневался Дик. — Может, такая скала?
— С сучьями? — спросила Марьяна.
— Разве разглядишь?
— Но мы висим.
— Может быть, висим на выступе. Если это дерево, то еще хуже.
Марьяна осторожно шарила вокруг в надежде, что выбросили не всю пищу, что-нибудь осталось. Но корзина была совсем пуста.
— Зря выбросили топливо, — пожалел Казик.
— Мы больше не полетим, — отозвался Дик. — Хватит. Лучше ходить пешком.
— Надо скорее спуститься вниз, — решила Марьяна.
— И отыскать мешки. А то кто-нибудь их найдет раньше и все съест.
— Ну, топливо вряд ли кто съест.
Дик подполз к краю корзины и стал вглядываться в туман.
Марьяна вскрикнула. Она выпрямила ногу, а нога так онемела, что по всему телу прошла иголками боль. Дик вздрогнул, корзина зашаталась.
— Я думаю, — сказал Дик, — что шар зацепился за верх и разорвался. Если мы будем шатать корзину, она может совсем оторваться, а до земли далеко.
