— Я хочу быть справедливым, — отрезал Дик. — От того, что мы будем метаться и стонать, никому не лучше. Мы теряем время. День уже перевалил за середину.
— Олег еще слабый, чтобы идти, — сказала Марьяна.
— Нет, ничего, — отозвался Олег, — я пойду. Только надо взять у Томаса карту и счетчик радиации. Он говорил мне, что, если что-нибудь случится, надо взять эти вещи.
— Не надо, — качнул головой Дик.
— Почему?
— Потому что мы идем обратно, — произнес Дик спокойно.
— Ты так решил? — спросил Олег.
— Это единственный путь, чтобы спастись, — ответил Дик.
— Через два дня мы будем в лесу. Там я найду добычу. Я вас приведу в поселок, я обещаю.
— Нет, мы пойдем дальше.
— Глупо. У нас нет шансов.
— У нас карта.
— А почему ты веришь ей? Карта старая. Все могло измениться. И никто не знает, сколько еще идти без еды, по голому снегу.
— Томас сказал, что мы шли быстро, что остался один день.
— Томас ошибался. Он сам хотел туда, и он нас обманывал.
— Томас нас не обманывал. Он сказал, что там есть пища и мы будем спасены.
— Ему хотелось в это верить, он был болен, он плохо соображал. Мы останемся живы, только если вернемся обратно.
— Я пойду к перевалу. — Олег сказал это, глядя на тело, покрытое одеялом, он обращался к Томасу.
— Я тоже пойду, — поддержала его Марьяна, — как ты не понимаешь?
— Марьяшка, — начал Дик, постукивая большим кулаком по камню, отбивая такт словам. — Олегу заморочил голову Старый, всегда твердил ему, что он умнее, лучше нас с тобой, что он особенный. Он не мог быть лучше нас в поселке или в лесу, он всегда уступал мне.
Даже тебе в лесу он уступает. Понимаешь, ему нужна эта сказка о перевале и речи о дикарях, которыми мы не имеем права стать. А я не дикарь. Я не глупее его. Пускай Олег идет, если он уверен. А тебя я не пущу — тебя я уведу вниз.
— Глупости, глупости, глупости! — закричала Марьяна. — Нас послал поселок. Нас все ждут и все надеются.
— Мы принесем больше пользы живыми.
— Пошли. — Олег протянул руку к одеялу, чтобы взять у Томаса карту и счетчик, и медленно произнес: — Прости, Томас, что ты не дошел и я беру у тебя такие ценные вещи.
От откинул край одеяла. Томас лежал, закрыв глаза, лицо его побелело, и губы стали тонкими. И Олег не смог заставить себя дотронуться до холодного тела Томаса.
— Погоди, я сама, — предложила Марьяшка. — Погоди.
Дик поднялся, подошел к скале, поднял со снега флягу, поболтал ею — там плеснулся коньяк. Дик отвинтил крышку и вылил коньяк на снег. Острый незнакомый запах повис в воздухе.
