— Я хотела бы полетать над Землей. Здесь пусто.
— Не останься навсегда птицей.
— Захочу — останусь.
— Нельзя, — ответил Павлыш. — Я тебя буду ждать. Ты разрешила мне искать тебя, когда пройдут два года твоего затворничества.
— Ты нашел ту глупую записку.
— Она не глупая.
— Я чувствовала себя тогда такой одинокой, и мне так хотелось, чтобы кто-нибудь меня ждал.
— Погляди. — Павлыш достал из кармана уже потертую на сгибах записку. — Я перечитываю ее по вечерам.
— Смешно. И нашел меня здесь.
— Ничего не изменилось.
Ты не лишена прелести и как птица.
— Значит, если бы я была черепахой, все было бы иначе?
— Наверняка. Я с детства не любил черепах. Они не спешат.
— Я, наверное, все-таки дура. Я была уверена, что любой человек, увидев меня в таком виде, будет… разочарован. Я хотела спрятаться.
— Значит, тебе и мое мнение не было безразлично?
— Не было… я даже не могу стыдливо потупиться.
— Прикройся крылом.
Марина расправила белое крыло и подняла его, закрывая голову.
— Вот и отлично, — сказал Павлыш.
— Ты хотела передать со мной письмо твоему отцу?
— Да. Сейчас. Оно уже готово. Я его наговорила. Только жалко, что он не узнает моего голоса.
— Ничего страшного. Я все объясню. Я ему скажу, что передаю письмо, и тут же попрошу официально твоей руки.
— Ты с ума сошел! У меня нет руки!
— Это военная хитрость. Тогда твой отец поверит, что ты к нему вернешься живой и невредимой. Зачем иначе мне, блестящему космонавту из Дальнего флота, просить руки его дочери без уверенности, что эту руку я в конце концов получу.
— Вы самоуверенны, космонавт.
— Нет, я так скрываю свою робость. Мой соперник меня превосходит по всем статьям.
— Ван?
— С первого момента моего появления на Проекте он догадался, зачем я сюда пожаловал. Ты бы слышала, как он накинулся на меня за то, что я шел к Станции на ручном управлении.
— Глупый, он думал о нас. Мы спим на облаках. Ты мог меня убить.
— Тем более он превосходит меня благородством и верностью.
— Он мой друг. Он мой лучший друг. Ты совсем другое.
До свидания, гусар Павлыш.
Птица смотрела через плечо Павлыша на дверь.
В дверях стоял Ван. Он, видно, стоял давно, все слышал.
— Грузовик готов, — произнес он, — мы отлетаем.
Повернулся, и его подошвы отбили затихающую вдали дробь по ступенькам каменной лестницы.
— Выздоравливай, — пожелал Павлыш, дотронувшись до мягкого крыла…
Когда грузовик приземлился на планетоиде, Ван сказал:
— Ты иди, там корабль ждет, а я останусь здесь. Надо приглядеть за разгрузкой.
