Глазам надоело смотреть на новые чудеса, ушам — внимать песням дальних миров… Домой, домой, домой!
Павлыш коротал время в буфете, читая бессмертный труд Макиавелли «История Флоренции» — это была самая толстая книга в библиотеке. Геолог Ниночка за стойкой лениво мыла бокалы. В буфете дежурили по очереди.
Планетоид качнуло. Мигнули лампы под потолком.
— Кто прилетел? — с робкой надеждой спросил Павлыш.
— Местный, — ответила Ниночка. — Грузовик четвертого класса.
— Швартоваться не умеют, — бросил механик Ахмет, жевавший за вторым столиком сосиски.
Павлыш вздохнул. Глаза Ниночки горели состраданием.
— Слава, — произнесла она, — вы загадочный странник, которого звездный ветер несет от планеты к планете. Я где-то читала о таком. Вы пленник злой судьбы.
— Чудесно сказано. Я пленник, я скиталец и страдалец.
— Тогда не переживайте. Судьба сама за вас все решит.
Судьба показалась в дверях буфета, приняв образ низенького плотного человека с пронзительными черными глазками. Человека звали Спиро, и Павлыш его помнил.
— Так, — сказал Спиро голосом героя, только что вернувшегося из соседней галактики, — чем здесь угощают? Чем встретит ваш салун одинокого охотника?
Ниночка поставила на стойку бокал с лимонадом, и Спиро вразвалку подошел к стойке.
— Чего-нибудь основательнее не держите? — спросил он. — Я предпочитаю азотную кислоту.
— Вся вышла, — сообщила Ниночка.
— Только что прилетали космические пираты с Черной Звезды, — вмешался в разговор Павлыш. — Выкрали три бочки рома и взорвали перегонный аппарат.
Переходим на сухой паек.
— Что? — встревожился Спиро. — Пираты?
Он замер с бокалом лимонада в руке, но тут же признал Павлыша.
— Слушай! — заявил он. — Я тебя знаю.
В этот момент зашуршало в динамике, и голос диспетчера произнес:
— Павлыш, поднимись ко мне. Доктор Павлыш, ты меня слышишь?
Слова Спиро догоняли Павлыша, толкали в спину:
— Я тебя здесь ждать буду! Никуда ни шагу. Ты мне позарез нужен. Даже не представляешь — как.
Всегда грустный маленький тамил, второй год сидевший здесь диспетчером, сообщил Павлышу, что «Прага» задерживается.
Как минимум еще на пять дней.
Павлыш сделал вид, что переживет эту новость, но испугался, что не переживет. Цокая подковами, он спустился в буфет.
Спиро стоял посреди комнаты с пустым бокалом. Его черные глазки метали молнии, словно норовили прожечь пластик буфетной стойки.
— На что это похоже? — допрашивал он Ниночку. — Я им всем поотрываю головы.
