Других драконов не было. Шел мелкий, частый дождь, а драконы такой погоды не любят.
Потом вездеход отправился вниз, к реке, где у Джима была работа: как геолог, он давно собирался осмотреть там обнажения, но все руки не доходили.
Павлыш сидел рядом с Таней — маленькой, которая вела машину.
— Здесь много зверья? — спросил Павлыш.
— Мало, — ответила Таня. Она закусила нижнюю губу, темная прядь упала на бинт. Таня показалась Павлышу похожей на маленького ковбоя, которому на родео попался особенно вредный мустанг.
Пологие берега ручья, поросшие кустами и колючей травой, становились все круче, ручей, пополнявшийся ключами и дождевой водой, превращался в настоящую реку.
По полосе гнилой травы и обломков ветвей можно было догадаться, как высоко поднималась вода в половодье. Вездеход перевалил через толстый поваленный ствол и замер у невысокого обрыва, где река подточила склон холма.
Джим вылез первым. Он задержался у люка, вглядываясь в небо.
— Я займусь делами, — сказал Джим, — а вы, если хотите, погуляйте вокруг.
Только осторожно.
Павлыш с Таней прошли несколько метров вниз по течению и остановились над прозрачной быстриной, где играли синие мальки.
— А комары здесь есть?
— Не знаю, — ответила Татьяна, поднимая капюшон, потому что дождь неожиданно усилился и капли, взбивая мыльные пузыри, застучали по воде.
Павлыш увидел на земле клочок белой шерсти. Он поднял его.
— Вы говорили, что здесь мало зверей…
— Это сурок пострадал. Наверное, сурок. — Татьяна подошла. — А вы мне сначала показались снобом.
Знаете, такие прилетают иногда, из Дальнего флота. Все на них блестит, как на древнем генерале. И смотрят они на нас, болезных, с презрением: ах, какие вы грязные и неухоженные, какие вы обыкновенные!
— Вы изменили свое мнение к лучшему?
— Дракона вы славно распотрошили. Будто всю жизнь этим занимались.
Разговаривая, они прошли дальше, в лес. Впереди, на полянке, Павлыш услышал какую-то возню. Он схватил Таню за руку, и она, на мгновение позже Павлыша поняв, в чем дело, замерла.
Поверх кустов полянка казалась пустой и безжизненной.
Шуршание, чавканье доносилось снизу.
Они осторожно приблизились к прогалине.
Две небольшие птицы дрались над полуобглоданным скелетом какого-то крупного животного. Не обращая на них внимания, здоровая многоножка вгрызалась в череп, сбрасывая ножками белые пушинки шерсти.
— Татьяна! Павлыш! — кричал Джим. — Вы куда подевались?
— Пошли, — сказала Таня. — Это всего-навсего сурок.
— Сурок? Я думал, что они маленькие.
