— Мы только это успели подготовить. Здесь отчет и данные наблюдений.
Милош взял конверт, но вряд ли сообразил, что делает. Бауэр отобрал конверт у него.
Павлыш положил руку на плечо Милошу.
— Приступай, — сказал он.
Раненый был без сознания.
3«Наверно, эти люди сильно устали, — размышлял Павлыш. — Или я им не понравился». Катер вошел в высокие облака. Громоздкий человек управлял машиной. Он был сказочно грязен. И хоть второй человек, худой, тоже был сказочно грязен, все-таки, если устраивать между ними соревнование, выиграл бы пилот.
Павлыш подумал, что не иначе как у пилота на планете есть коварный враг, который утром окунул его в болото. А может быть, у них нет воды и притом разбились все зеркала.
Словно догадавшись, о чем размышляет новый доктор, пилот обернулся.
— Дикое зрелище, правда? — Голубые глаза на буром лице казались фарфоровыми.
Павлыш не посмел оспаривать его мнение.
— Мы не познакомились. Я Джим, — представился громоздкий пилот.
— Лескин, — отозвался другой. Он полулежал в кресле, закрыв глаза.
— Владислав Павлыш, Слава. — И тут же Павлыш подумал, что поспешил приглашать собеседников к интимности в общении.
— Доктор Павлыш, — произнес Лескин. — Что ж, очень приятно.
— Что с больными? — спросил Павлыш.
— Разное, — ответил пилот Джим. Лескин снова закрыл глаза. — У Леопольда сломана нога. У Татьяны — большой лихорадка. У остальных — что придется. На вкус, на цвет товарища нет.
— А у вас? — сразу перешел к делу Павлыш.
— У меня? — Пилот в затруднении повернулся к Лескину, но поддержки не получил.
Тогда он опустил штурвал и закатал выше локтя рукав. Там обнаружился глубокий, еще не заживший шрам, словно по руке ударили топором. — А лихорадкой я уже два раза болел, — поспешил он успокоить Павлыша.
— Джим, не запугивай доктора, — сказал Лескин. Голос у него был высокий и чуть капризный.
— Как спустимся, я вами займусь, — пообещал Павлыш. — Через два дня и следов не останется.
При этих словах Лескин окончательно проснулся и проговорил назидательно:
— Вы нетактичны, молодой человек.
Стрешний — замечательный врач."
"— Я не хотел поставить под сомнение…
— А я повторяю, что Стрешний — отличный врач и делал все, что было в человеческих силах. Вы же, не зная наших условий…
Павлыш хотел было огрызнуться, потому что считал себя тоже неплохим врачом, но сдержался. Лескин, вернее всего, ревновал. Стрешний был его другом. А Павлыш выступал в роли безусого лейтенанта, которого прислали во взвод, где вчера ранили любимого командира.
