Наверно, у военных на базе по этой части куда лучше, чем в городе.
— Где я? — спросил Ранмакан.
— Мы вам все объясним, — пообещал человек в белых перчатках.
Что-то неладно у того с руками… В чем же дело? Ну конечно, как же раньше не догадался! Так и есть: и у человека в белых перчатках, и у женщины, и у того, третьего, на руках больше пальцев, чем положено иметь человеку. По пять пальцев. У Ранмакана — четыре. Отдельный, длинный, средний и маленький.
Четыре. У них — пять. Этого быть не может. Так не бывает.
У людей так не бывает.
— Где я? — спросил он снова. Ему стало страшно, и он заметил, как замельтешили огоньки у кровати.
— Я вас прошу, не волнуйтесь. Мы вам все объясним, как только вы окрепнете.
— Нет! — крикнул Ранмакан. — Нет! Кто вы?
И он уже видел, что у его тюремщиков по-иному, чем должно быть, прорезаны глаза, по-иному лежат волосы, по-иному намечены скулы…
3— Откуда вы?
— Мы издалека, — сказал человек в белых перчатках.
Павлыш понял, что сыграло роль, — пальцы. Больной, может быть, и не заметил бы этого, надень они перчатки с четырьмя пальцами, и тогда объяснение можно было бы отложить на некоторое время.
Павлыш краем глаза поглядывал на приборы. Он знал, что в лаборатории за стеной корона Вас сидит у пульта и не упустит опасного для жизни человека момента. И все-таки с тревогой следил за приборами.
— Вы сильно пострадали во время войны. Сильно пострадал весь город. Мы стараемся вам помочь. Постарайтесь мне поверить. А теперь вам принесут пищу. Вам надо подкрепиться.
Кирочка, — обратился человек в белых перчатках к женщине, — возьми поднос сама. Понимаешь?
— Одну секунду. — Женщина вышла из комнаты.
Ранмакан поглядел ей вслед, стараясь увидеть, что там за дверью, но увидел только часть такой же зеленой стены коридора.
В коридоре Кирочку ждала тетя Миля. Она не выдержала и прибежала к двери госпиталя, и стояла здесь, слушая по внутренней связи происходящее, и надеялась, что ее помощь может понадобиться. Она стояла рядом с кухонным Гришкой и смотрела, чтобы тот по услужливости не открыл колпака, под которым стоял куриный бульон и сухарики, — не дай бог, микробы пролезут.
— Ну как он? — спросила она у Кирочки, которая взяла поднос из рук Гришки. — Оживает?
— Вы же слышали, тетя Миля. — Кирочка показала подбородком в сторону динамика, в котором успокаивающе журчал голос Павлыша.
Ранмакан не отвечал доктору. Тот уже представился: доктор Павлыш. Непонятное, странное имя. Его и не произнесешь.
