Многим приходилось проводить часы перед высадкой в ожидании, пока автоматы принесут последние сведения, и видеть в нескольких метрах недоступную еще поверхность планеты. И всегда это было связано с томлением, но томлением скорее сладостным, томлением мореплавателя, который должен ждать прилива, чтобы спустить шлюпку и преодолеть последние метры до неведомой земли, до ее золотого песка и пышных пальм…
Люк в основной тамбур отошел в сторону, и Баков пропустил вперед Снежину. Здесь было свободнее. Зашуршал входящий в тамбур воздух.
Он будто шептал о чем-то, и Снежине показалось — предупреждал, запрещал.
Баков смотрел, как медленно отходил люк. Это было похоже на солнечное затмение. Тень луны уходит с солнечного диска. Только это был не солнечный диск. На планете было дождливо, серо и ветрено.
Легкий туман клочьями пролетал мимо корабля, и за завесой дождя скрылись недалекие дома города. Снежина включила отопление скафандра. Было градусов пять тепла.
Баков первым спрыгнул на поверхность планеты.
Он постарался спрыгнуть легко и даже изящно, потому что всегда помнил о впечатлении, которое должен производить на окружающих. Он знал, что на мостике у экрана стоят его товарищи и каждое движение старшего штурмана видно им во всех деталях. Баков обернулся и помог выйти Снежине. Бауэр шел последним.
Несколько секунд они стояли, глядя, как на люк снова наползает крышка. Потом Бауэр поднял руку для тех, кто остался на мостике. В наушниках прозвучал голос Загребина:
— Не увлекайтесь.
Загребин откашлялся, и Бауэр представил, как он постукивает сигаретой о край пепельницы.
Бауэр прислушался. На планете все было тихо. Вдруг сзади что-то лязгнуло. Снежина вздрогнула и обернулась.
— Это «Еж», — успокоил Баков. — Он будет нас сопровождать.
— Может, все-таки поедете на нем? — спросил Загребин.
— Нет, Геннадий Сергеевич, мы так пойдем. А в случае чего заберемся в «Ежа», — ответил Баков."
"— Ну, давай, — сказал Загребин. Он сам предложил, чтобы вездеход шел за группой.
На всякий случай.
Бауэр посмотрел на шкалу счетчика радиации. Стрелка дрожала далеко за красной чертой.
«Еж», скорее напоминающий жука с длиннющими передними ножками, остановился в двух шагах от разведчиков.
— Пошли, — сказал Баков. — Все в порядке!
Он сделал шаг по мелким камням, усеивающим продрогшую влажную землю. Его прямые широкие плечи, обтянутые скафандром, были напряжены. Баков был очень серьезен и не собирался рисковать.
