Но твой брат убил Белую смерть.
— Мой брат? — удивился юноша.
Старший мотнул головой в сторону Павлыша.
Юноша только тогда вспомнил о существовании Павлыша.
— Вы?
— Тут я и появляюсь на сцене, — признался Павлыш. Чувствовал он себя неловко. Будто залез в чужой огород и попался сторожу.
— Виноват я сам, — быстро сказал юноша по-русски. — Не надо было мне отлучаться.
— Они вернулись вместе, — произнес Старший, не глядя на Павлыша. — Воины не смели спорить с духом.
— Хорошо, что вы не продолжали творить суд и расправу, — бросил юноша Павлышу.
— Я не агрессивен, — возразил Павлыш, подходя к копьям, сваленным в углу, и пробуя пальцем каменное острие. — Скорее я зевака. Я готов неделями наблюдать, как ползет кузнечик по листу лопуха или как убирают снег на улицах. Между прочим, удивительное зрелище.
Юноша поморщился, словно ему было больно.
— Не время шутить, — ответил он и обернулся к Старшему, приглашая продолжать.
— Великий дух вчера сказал, что может прийти его брат.
Но глаза мои обманули меня. Я старый человек и не достоин быть Старшим. Боги наградили твоего брата плотью.
— Боги всемогущи, — проговорил юноша назидательно.
— Твой брат чуть не погиб, провалившись в ловушку на тропе. Я решил, что меня обманули духи тьмы. Ты же оставил меня в неведении.
— А что с Речкой и Жало? — спросил Павлыш.
Старший не ответил. Он молча смотрел на юношу, словно ждал разрешения говорить.
— Говори, — сказал юноша.
— Мы настигли их.
— Они в темнице?
— Его скоро поймают.
Воины гонятся за ним.
— Так. — Юноша наклонился вперед, чуть не касаясь Старшего кончиками вытянутых, дрожащих, как струны, пальцев. — Так.
— Не гневайся, Великий дух. Его поймают.
— А Речка где? Что с девушкой? — спросил Павлыш.
— Ее догнали. Она дралась, как дикий зверь.
— Что с ней?
— Она умерла.
— Как? — Юноша еще качнулся вперед.
— Я не мог остановить воинов. Она дралась. Воины были злы.
— Без моего разрешения? — Юноша взмахнул рукой, будто хотел ударить ею по камню.
«Ушибется», — мелькнула мысль у Павлыша.
Рука свободно прошла сквозь камень, и, заметив это, юноша тут же подтянул ее к груди, кинул взгляд на Павлыша и проговорил быстро, словно ничего не произошло:
— Ты совершил плохое дело, Старший. Ты ослушался богов, ибо сказано, что нельзя убивать, не получив слова.
— Я виноват, Великий дух.
Старший был и в самом деле напуган. Его даже не удивило происшествие с рукой Великого духа.
