Нельзя сказать, что сей факт моментально переполнил его сердце жаркой благодарностью к Джен. Не было времени на лирику, да и желания всплакнуть у нее на груди крупными слезами благодарности не было никакого. Желание имелось одно – побыстрее убираться отсюда…
Он побежал к выходу из распадка, с радостью углядев, что взрыв туда не распространился. Перепрыгивая через поваленные стволы, ломясь по дымящемуся пеплу, выскочил к нормальной земле, к нормальным, не поувеченным соснам. Тишина стояла, словно где-нибудь на Памире: лесные обитатели еще долго будут приходить в себя после таких событий…
Быстро отыскал импровизированный тайник, кинул в рюкзак синий пакет и в том же темпе кинулся назад.
Вряд ли с вертолета высадят десант – но все равно, нужно хватать мешки, вокзал отходит…"
"Джен пришла в себя – настолько, что уже сидела на корточках и увлеченно, яростно пыталась распутать зубами веревку на запястьях, столь всецело предавшись этому сложному занятию, что приближения Мазура не услышала вовсе.
Мазур легонько тронул ее тугое бедро носком ботинка. Она вскинула голову – в глазах стоял такой страх и злость, что Мазуру, говоря откровенно, на миг захотелось попросту пристрелить напарницу во избежание новых жизненных сложностей. Но, к чести российских морских офицеров, идея эта тут же улетучилась, не получив дальнейшего развития.
– Брось, – сказал Мазур. – Все равно не получится. Те еще узелки.
– Руки же затекут…
– Не беспокойся, – сказал Мазур неласково. – Узлы хитрые, не сдавливают… – он отвязал второй конец веревки от сосенки.
– Вставай, Русалка, и побежали…
– Но…
– …тебя во все дырки! – рявкнул он, теряя терпение. – Они погибли, тебе ясно? Наши, ваши, все до одного.
– Значит, вертолет…
– Умница, – сказал Мазур нетерпеливо. – Золотая голова. Вертолет швырнул бомбу… Ходу!
Дернул за веревку. Ей поневоле пришлось вскочить. Глянув на компас и прикинув хрен к носу, Мазур размашистым шагом направился на северо-северо-восток, крепко зажав в левой руке конец веревки.
Помощница прокурора – или кто она там – тащилась следом, ругаясь под нос, иные из этих словечек, как помнил Мазур, произнесенные на улице вслух, в добром десятке штатов привели бы прямехонько к судье и денежному штрафу.
– Ну хватит! – взмолилась она наконец. – Идиотство какое-то, я же тебе не корова… Развяжи руки, упаду!
– Ладно, – сказал он, на ходу вынимая нож. – Только предупреждаю сразу: при малейшей попытке взбрыкнуть пристукну сразу.
