Для битых волков просидеть сутки, как мыши, – ничего невозможного.
– Но должны же были проверить?
– Я говорю – при наличии сообщника в команде, и не из рядовых…
– Я смотрю, у вас, сухопутных, порядок в хозяйстве стоит образцовый… – усмехнулся Мазур.
На сей раз майор не обиделся – осклабился еще шире:
– А чей это контрразведчик, лицо, приближенное к адмиралу, оказался подсадкой «соседей»?
– Тут ты меня подсидел, – сказал Мазур преувеличенно душевно. – Тут мне крыть нечем… Опознавательные знаки у вертушки какие?
– Бортовой номер – триста пятнадцать, – сказал майор.
– И синяя ракета при подлете.
– Все верно… – Мазур дожевал ветчину и по накрепко вбитой привычке старательно поджег пакетик зажигалкой. – Инструкции у нас одинаковые… А дождика все нет, я смотрю… стоп, куда это наша дева?
Майор обернулся в ту сторону. Джен, непринужденно помахивая длиннющей полосой зеленой туалетной бумаги—с собой привезли, аккуратисты – направлялась вверх и наискось по склону, явно намереваясь перевалить за гребень.
– Покакать пошла, – сказал майор. – От переживаний. Эй, ты что?
– Извращенец я, – сказал Мазур, уже стоя на ногах. – Грех такой… А вы сидите, как сидели…
Он бесшумно скользил меж деревьями, так, чтобы лечь на параллельный курс, не упуская девушку из виду. Сам плохо понимал, что его вдруг встревожило. До сих пор она, когда подпирала необходимость, устраивалась по нужде не на виду, конечно, но и не отдаляясь особенно, западные люди меньше комплексуют, когда речь идет о потребностях, не зря поименованных естественными.
Скрылась с глаз – и ладненько. А сейчас вдруг решила пуститься в долгое странствие – они уже отдалились от места привала метров на пятьдесят, для чащобы это изрядное расстояние. Хотя гораздо ближе имелось вполне подходящее местечко, заросли багульника, где не заметишь и слона, если он решит уединиться с рулоном туалетной бумаги в хоботе.
Она шагала чересчур уж непринужденно, вот что переигрывала малость. Он, конечно, мог и ошибаться, – но в этом случае ничего страшного не произойдет, тихонечко ретируется задним ходом, и вся недолга, а что там будет думать майор, никого не волнует…
Оглянулась, но Мазур беззвучно прянул за дерево. Ну, похоже, окончательно уверилась, что осталась в одиночестве.
И небрежно отшвырнула бумагу, повисшую на кустике.
