И что-то ещё он говорил — о травах в поле, о волнах в море, о птицах крылатых, о зверях косматых… Лизавета заслушалась. Потом ни за что не смогла бы вспомнить ничего из его тогдашних слов.
А потом впереди показалась сначала та самая горка, а за ней — рощица из тех самых сосен.
— Вот и приехали, госпожа моя. Не торопитесь, помогу.
Он спрыгнул на землю, что-то сказал своему коню, тот пофыркал в ответ. Потом подошёл к Огоньку, и ему тоже что-то сказал. Тем временем Лизавета, как уже делала, перебросила ногу и поползла вниз.
Сокол подхватил её и легко поставил.
— Ничего, дальше будет проще. С каждым днём. Вы ведь молодец — не стонете и не жалуетесь.
— Может, сейчас начну, — усмехнулась она.
— А сейчас-то уже зачем? Мы на месте, и добрые люди уже даже дрова носят, видите? Значит, и ужин не за горами.
— Скажите, — ей было неловко, но жажда оказалась сильнее. — У вас нет воды?
— Как же у меня нет воды, — он отстегнул с пояса флягу, но не вчерашнюю, а другую, округлой формы, и протянул ей.
Хотелось выпить всё, тем более, что вода каким-то чудом оказалась прохладной.
Но она остановилась, вернула предмет хозяину и поблагодарила.
— Ступайте, там уже ваш шатёр ставят. Ваши мешки я сейчас принесу.
Лизавета поковыляла туда, где двое служек устанавливали шатёр, а рядом на стульчике сидела Аттилия. Она подскочила, едва увидела Лизавету.
— Садитесь, госпожа Элизабетта! Сейчас уже всё будет!
— Сама-то как?
— Да ничего, милостью Великого Солнца — не так плохо. Антонио сказал, что я неправильно сижу, объяснил, как правильно, и стало легче.
Ну да, если сидеть правильно — то легче. А если просто нет сил сидеть — тут уже никакая наука не поможет.
Впрочем, там, где нет науки, может быть магия. Когда шатёр установили, и вслед за своими вещами к ним прибыла Агнеска, она осмотрела Лизавету и велела ей идти внутрь. Там она приказала лечь и снять штаны, и намазала ягодицы и ноги какой-то мазью, которая приятно холодила и унимала боль.
— Спасибо, госпожа Агнесса, вы ангел, — пробормотала Лизавета.
— Кто-кто? — не поняла та.
— Я не знаю, как это у вас называется. Некто могущественный и благой.
— Вы переоцениваете меня, — фыркнула она и вышла наружу."
"Лизавета лежала бы так ещё долго, но позвали ужинать. Как хорошо, что хотя бы с готовкой сами справляются! Ели снова кашу с мясом, но после такого дня ей было решительно всё равно, что есть. Горячая мясная еда, что ещё надо? К еде был хлеб, вяленая рыба, сушёные кальмары, и вино, разбавленное водой.
