Поднялись, отряхнулись, окружили, пошли. С тем же успехом.
Попробовали магией. Тут их не просто раскидало, а ещё приподняло и об землю приложило.
Когда они очухались, то переглянулись, подошли, поклонились и самый старший, Антонио, склонил голову и сказал — все они почтут за честь учиться у такого великого воина, пусть он приказывает, что делать. Хорошие мальчики, понятливые.
И дело пошло. Молодёжь тренировалась, хоть пока и в учебных поединках. И сам Фалько не бездельничал, а то за два месяца в каменном мешке подрасклеился.
Опять же, местные женщины поглядывали с интересом, пробегая мимо по своим женским делам.
Девушку на ближайшие ночи он себе нашёл вот прямо в день первой тренировки. Она так восторженно на него глазела, что была рада без памяти, когда он подошёл и просто заговорил с ней. Её звали Баттистина, она стирала и гладила бельё для местных служек — когда руками, а когда при помощи своей слабенькой магии. Они начали с того, что он попросил нагреть воды — помыться после тренировки.
Конечно, далее нужно было потереть спинку, размять плечи… ну и всё остальное тоже. Девушка была в восторге, у неё никогда не было в любовниках такого сильного мага, и от их взаимодействия, кажется, её слабым силам была даже какая-то польза. В общем, с какой стороны не посмотри — всё хорошо.
Плохой насквозь была идея предстоящего предприятия. Фалько это чуял тем самым местом, каким положено.
"
"Он всегда полагал Астальдо человеком умным и расчётливым, не из тех, кто гоняется за фантомами. Великий же Скипетр уже который век был излюбленным предметом народных сказаний и неприличных выражений, вроде «флаг тебе в руки и Великий Скипетр тебе в задницу» — именно потому, что никто его никогда в глаза не видел и не мог с уверенностью сказать, что сокровище существует. Но Астальдо просто дышал этой уверенностью, он её излучал, и его безумие было заразно, судя ещё по одному прагматику и хитрецу — Магнусу Амброджо.
На этого идеального клирика Фалько старался не смотреть лишний раз — очень уж хотелось заехать ему по синеглазой роже. И не слушал, потому что писклявый голос напоминал одну морскую птицу, заглотника, которая ничего не умеет добыть сама, даже пожрать, зато прекрасно умеет воровать у других, например — на корабле. Или улов у рыбаков. Или ужин у усталых путников на берегу.
