Он был мужчиной средних лет и округлых очертаний, с мясистым хищно шевелящимся носом и небольшими серыми глазками. Господин Карло также добавил, что официально господин Велизарио навещал престарелых родителей, но фактически — повздорил с покойным Пьетро и скрывался. Лизавета много бы дала, чтобы увидеть выражение лица этого министра, когда ему изложили все последние новости — о невесть откуда взявшемся Фалько, его крестовом походе против тёмных тварей и женитьбе на никому не известной чужеземке. Однако же, к моменту их возвращения он уже взял себя в руки, приветствовал супругов, как подобает, и известил, что ждёт распоряжений.
Фалько рассеянно поздоровался и сообщил, что распоряжения последуют, как только он получит соответствующие полномочия. Не ранее.
Впрочем, полномочий долго ждать не пришлось. Его милость Гульэльмо успел попрощаться с пришедшим к нему братом, пристально осмотрел Лизавету — Фалько явился к его ложу, не выпуская её руки — и сообщил, что оставляет дела не в лучшем виде, но уж как есть, и полагает, что его всесторонне одарённый брат с ними справится.
Фалько усмехнулся и заверил, что постарается, а нет — так у него всесторонне одарённые сыновья. После чего они отправились к себе, ибо было уже поздновато, а день выпал насыщенный — бродили по горам, предавались любви в тени раскидистого дерева, смотрели сверху на море, а потом пришлось вместо неспешной трапезы и вечера вдвоём подрываться и возвращаться. Фалько сказал, что сегодня — уже только ужин, а все остальные дела — завтра после рассвета.
Его милость Гульэльмо уснул и тихо скончался во сне. Это установили доверенные слуги, и прямо посреди ночи прибежали и принялись ругаться с дежурившим Руджеро — тот уверял, что все новости утром, а ему доказывали, что такие новости нужно узнавать сразу же. На шум вышел Фалько и всё узнал. Отдал распоряжения о том, чтобы объявили с утра в городе, и собрали на три часа утра Совет Десяти. Тело готовить к погребению, позвать братьев из Обители Сияния, чтобы молились у тела до рассвета.
И ещё можно мага оттуда же — мало ли что. А он сейчас известит разбежавшихся детей и собирается доспать оставшиеся ему три часа. Разбудить его за час до рассветной службы, а сейчас — всем спать. Кто может.
Лизавета услышала это всё вполуха, и самое главное он ещё повторил ей, когда вернулся и забрался под одеяло.
Следующие три дня слились во что-то одно, насыщенное и маловразумительное.
