— Никогда не думал, что смогу снова так полюбить. Жизнь моя без тебя будет тускла и бессмысленна.
— Я люблю тебя, Фалько.
— Я люблю тебя, Лиза…
Он вытащил из её волос драгоценную корону, растрепал локоны, и всё это с таким сияющим лицом, какого она, пожалуй, у него и не видела. Потянул за шнурочек, который придерживал сорочку на плечах, не позволяя скользкой ткани свалиться совсем, скользкая ткань и свалилась. Да правда, и ей не двадцать лет, и видели друг друга уже во всяком виде, чего тут! Лизавета встала, переступила через упавшую на пол гору кремового шёлка и стащила с Фалько расшитую сорочку.
Обхватила его горячее тело и решительно поцеловала раскрывшиеся навстречу губы.
4.21 Лизавета участвует в церемониях
— Лиза, всё не так страшно, как может показаться, — говорил Фалько.
Он держал её за обе руки, они сидели на алом диване в их покоях герцогского дворца в Фаро. Лизавета понимала, что, наверное, он прав, так и есть, но предстоящий день страшил. Сильнее, чем поход за любой частью сокровища.
На столике было разложено алое с золотом бархатное платье — завтра Лизавете предстояло его надеть. Это тоже было странно, она уже привыкла одеваться в черное.
Они вернулись в Фаро три дня назад, проведя вдвоём чудеснейшие семь дней. Четыре — на острове Рива, и ещё три — в его, как он сказал, столице, огромном замке на другом острове неподалёку от Ниаллы. Больше не успели — господин Карло сообщил, что часы Гульэльмо сочтены, и хорошо бы им быть в Фаро, а то мало ли что.
Они успели — не только вернуться, но даже и привести себя с дороги в порядок. Хотя какая там дорога, портал, но всё равно — нужно было одеться по-придворному и встретиться со всеми, кто ждал и, если верить их словам, успел соскучиться.
Тилечка, которая уже совершенно освоилась во дворце, мальчишки — они теперь считались на службе его милости. Брат Джанфранко, наотрез отказавшийся возвращаться в Обитель — мол, служить Великому Солнцу можно и на этой кухне тоже, в Обители есть и другие повара, а здесь одни бездельники.
Брат Василио, тот наоборот — вернулся в Обитель, потому что Лис Астальдо хоть и чувствовал себя существенно лучше, но передвигался по-прежнему с посохом, и ему была нужна помощь во множестве мелких бытовых действий."
"Господин Карло сообщил, что вернулся с материка господин Венций Велизарио — лицо, ведавшее здешним придворным протоколом. Его называли первым министром, хотя по смыслу он был чем-то вроде церемонимейстера.
