У соседки зять ходит на корабле его милости, на том самом «Морском Соколе», он и рассказал. А как бесился его милость Гульэльмо, когда оказалось, что самый большой и красивый корабль на здешней верфи строили для его изгнанного брата! Он-то в свою матушку пошёл, такой ж злой да желчный, да ещё вспыльчивый, как отец. И ведь не было равных тому кораблю ни в бою, ни в долгом плаванье! Уж конечно, его милость Гульэльмо хотел его себе, то есть, не совсем себе, конечно, он-то сухопутный насквозь, и только на свою обитую бархатом лодку и ступал, и то — по каналам кататься, а чтоб прямо в море — никогда.
Это его милость Марканджело весь в деда, и не в его милость Томмазо, а в старого господина Велассио, он и имя-то себе неспроста такое взял. Эх, мне бы скинуть лет десять, я бы тогда поулыбалась его милости!
Лизавета уж и не знала, за что ей благодарить госпожу Клару больше — за косметические процедуры или за такой дивный экскурс в новейшую историю Фаро и фамилии жениха. Вот ведь, влюбилась в телохранителя, а он оказался натуральным принцем! Кому рассказать — со смеху умрёт.
Да только некому ей такое рассказывать…
Тилечка говорила, что госпожа Клара владеет магией ухода за собой намного лучше, чем госпожа Элеонора из обители Сияния, да только она сама себе хозяйка, и на Орден работать никогда не станет. Но, подумала Лизавета, если Тилечке это интересно, и если госпожу Клару как-нибудь замотивировать, то, может быть, она согласится учить девочку? Потому что результат был лучше самого распрекрасного спа-салона Лизаветиной родины — волосы шелковистые, блестящие и никакой седины, кожа мягкая и гладкая, ресницы бархатные, ногти отполированные.
Красавица, да и только."
"— Госпожа, какой аромат нравится вам больше — жасмин или роза? — спросила уже под конец госпожа Клара.
— Ну вы спросили, — рассмеялась Лизавета. — Это будет очень сложный выбор, мне нравится и тот, и другой.
— Тогда берите оба. Когда, вы говорите, церемония? Утром?
— Я ничего не говорила, — покачала головой Лизавета.
— Хорошо, — по-доброму рассмеялась госпожа Клара.
— Не говорили. В общем, утром на церемонию — жасмин, а вечером в спальне — розу.
— Мы берём, спасибо, госпожа Клара, — со смехом заключила Тилечка. — Госпожа Элизабетта не перепутает!
— А волосы вам кто приберёт?
— Сама справлюсь, — пожала плечами Лизавета.
— Вот ещё, сама! Не дело такой даме — и самой. Пришлю. Есть у меня одна дальняя родственница, которая умеет подчинить и уложить любые волосы, даже самые тонкие и непослушные.
