Надо же, «ваша милость»!
— Скажите, а у нынешнего герцога есть супруга?
— Увы, она умерла достаточно давно, и его милость Гульэльмо не женился второй раз.
— И его… сын не был женат?
— Нет, — покачал головой дед. — Женат не был.
Видимо, были девицы и бастарды? Надо будет расспросить его потом отдельно.
— Господин Карло, вам не кажется, что Фалько мог бы уже что-нибудь сообщить о себе и о своём деле?"
"— Кажется, — согласился дед. — Но раз не сообщил — значит, ещё сделает это. Или появится сам.
Шаги и громкие голоса в коридоре зазвучали очень своевременно.
Лизавета не была в силах подскочить и посмотреть, кто там, но это сделал брат Василио.
— Возвращаются, — сообщил он.
Фалько фонил во все стороны радостью и торжеством.
— Всех, кого нам назвали, передавили, и всех, кого сами нашли — тоже. Конечно, будет ещё тягомотина с теми, кто не успел пропитаться насквозь, но был замечен или с Тайной службой, или около неё, но это можно чуть позже. Всё равно сейчас действующий господин герцог ничего решать не способен, а у меня полномочий никаких и нет.
— Как же ты город-то зачищал без полномочий, мальчик мой? — усмехнулся Карло.
— Да вот как-то так вышло, — усмехнулся Фалько в ответ. — Я уже велел объявить, что рейд завершён, и что можно ходить по улицам и торговать, опасности нет. Но также велел сообщать о возможных тёмных тварях, и даже обещал награду за нахождение таковых.
— Не боишься, что будут клеветать на соседей из зависти и жажды наживы?
— Не боюсь. Я же каждый такой донос лично проверю, их не должно быть много.
А за клевету — накажу.
— Всё, как я вам и говорил, госпожа, — дед кивнул Лизавете. — Долгое и успешное правление.
Фалько прошёл прямо в умывальню и принялся снимать и бросать на пол грязную одежду. Лизавета двинулась за ним, закрывая за собой двери, отрезая их от шума и гама.
— Позвать Тилечку, чтобы согрела воды?
— Да зачем её греть, и так сойдет.
— От холодной воды вши заводятся. Народная мудрость, — пояснила она в ответ на его изумлённый взгляд.
— Тогда сам справлюсь, — он посмотрел на неё и рассмеялся.
— Давай, я тебе хотя бы спину потру, — усмехнулась Лизавета. — Ты тоже, друг милый, я смотрю, из тех, кто предпочитает всё делать сам.
Он сунул руку в воду — холодную, ясное дело, пошевелил в ней пальцами — Лизавета успела заметить момент приложения силы. А потом поймал её ладонь и поднёс к губам — холодные пальцы, тыльную сторону, потом внутреннюю.
— Я вижу, что тебе лучше, и это замечательно.
— Именно так.
