Лису надо — вот он пусть голову и ломает. А она будет радоваться празднику.
Мелькнула мысль о доме, как же без неё. Дома Новый год, скорее всего, был бы с родителями. Может быть, пришёл бы Вася с семьёй, если бы не уехал в Китай, он обычно ездит. У Насти сессия, Настя собиралась приехать позже. Посидели бы, помолчали, потаращились в телевизор, пожелали друг другу здоровья, подарили подарки и разошлись спать часа в два. А перед тем неделю упахивались — убирали дом, запасали продукты, готовили еду на праздничный стол.
Здесь Лизавета была полностью избавлена от закупок, готовки и уборки. В первый раз за много лет, с детства, наверное. И это оказалось офигенно! Можно было заниматься собой и думать о всяких глупостях.
Волосы ей Тилечка покрасила ещё вчера, сегодня они были приятного ровного, не слишком яркого цвета. Обилие свежего воздуха и физической нагрузки замечательно подействовало на кожу и фигуру в целом — большое зеркало в купальне отразило подтянутую женщину с явно выраженной талией, сразу же обозначившей контраст с грудью и бёдрами.
Это радовало.
Лизавета же накануне перед сном завила Тилечкины волосы на тряпочки, и теперь из них получились чудесные ровные локоны, которые Тилечка потом ещё чем-то магически укрепила, чтобы не разваливались.
Сначала красились — Лизавета сделала лицо себе, а после Тилечке. Вспомнила о госпоже Кларе и её волшебном средстве, которое надлежало применять, если хочешь поразить всех.
Это была прозрачная субстанция, нечто вроде базы под тени. Лизавета подумала и именно базой под тени её и наложила. Вот и посмотрим, что там получится в итоге.
Заглянула местная служанка Лауретта — передала просьбу Крыски к Тилечке прийти к ней и помочь одеться, Лизавета вздохнула тяжко и пошла к ней сама. Убедила взять платье и прочее и прийти одеваться к ней. Крыска после ссоры смотрела на Лизавету исподлобья, но согласилась — наверное, помнила Палюду и тамошний бал.
В итоге её накрасили, причесали, одели и отправили, а потом стали одеваться сами.
Лизавета впервые примеряла на себя новое платье в готовом виде. Это было волнительно. Она надела чулки и сорочку, Тилечка зашнуровала на ней корсет — эх, не согнуться толком теперь, привязала на бёдра набитый обрезками тряпок валик, а потом уже принялась за бархат.
Юбка легла поверх валика красивыми складками.
