Сначала Лизавета и Тилечка шили, причём Тилечка додумалась применить к длинным муторным швам какие-то несложные магические действия, и иголка начинала очень быстро шуровать по ткани сама, нужно было только задать характеристики шва — как ложится нить, сколько нитей ткани отсчитать, в каком месте узора тесьмы делать прокол. В итоге вся тесьма, какую запасли, была пришита, а мальчишкам оставалось только смотреть на работу опытного мага, как с искренним уважением сказал Сокол. И добавил — это вам не огнём плеваться, что каждый умеет, это искусство.
Случившийся тут же Галеотто, племянник Раньеро, проводивший им днём экскурсию, попробовал поспорить — мол, боевая магия — это важно, и всё такое. Сокол покивал — важно-то важно, но не всю же жизнь в боях, так и последний рассудок потерять можно. А потом на Галеотто зашикали и велели молчать, и не мешать госпоже Элизабетте рассказывать.
А рассказывала Лизавета странное — с эльфов и драконов её почему-то понесло на историю графа Монте-Кристо. Ну, раз она пересказывает любимые книги юности, то эту тоже надо рассказать.
И вчера она как раз дошла до момента заключения Эдмона Дантеса в тюрьму, вызвав море сочувствия к герою в слушателях обоего полу и всякого возраста — к ним в процессе присоединился брат Василио, он как услышал про новую историю, так даже спать расхотел.
Лизавету во время рассказа подкармливали вкусным и постоянно наполняли бокал согретым вином. И, несмотря на непростой день, его завершение получилось ничего себе.
А с утра ей прямо захотелось пойти в гостиную и снова взяться за работу.
Она любила шить, но давно уже ничего не шила ни себе, ни Насте, а были времена, когда только этим умением и выплывали. Тогда Лизавета перешила все мамины запасы тканей, а они лежали ещё с прошлого века и были соответствующего качества. По готовым выкройкам она шила что угодно, а сама кроить так и не научилась. Поэтому слава журналу «Бурда», оттуда всегда можно было что-то взять, и если не целиком, то как-нибудь смоделировать.
А теперь у неё есть готовый экзотический наряд, который нужно только украсить, и это просто песня.
Столько удовольствия от мелкой работы руками ей давно не выпадало. И теперь вся тесьма пришита, буфы на плечи тоже пришиты, осталось только расшить всё, что успеется, жемчужным бисером и серебряными подвесками.
Лизавета помнила и о предполагаемых подарках. Замысел был простейшим — обшить куски батиста по краю кружевом, и вышить на них что-нибудь несложное, но характерное.
