Астальдо пока испытывал небывалую прежде усталость, и это было непривычно — обычно он не чувствовал себя старым или немощным, хотя его ровесники не-маги как раз уже через одного были дряхлыми и больными. А тут что? Или вправду с него таким образом берут плату за мечту?
По большому счёту, ему было всё равно, кому в итоге достанется сокровище. Даже если Амброджо не сохранит его в своих руках — наследники найдутся. Главное — собрать. Потому что ещё пятнадцати или двадцати лет у него нет…"
"Но каковы соратнички-то! Одна не может удержать язык на привязи, второй защищает её изо всех своих немалых сил.
Какая жалость, что ему самому нельзя касаться Скипетра, уж он бы берёг его, как подобает! А то — даже положить-то оказалось некуда, и как она собиралась везти его дальше?
Ладно, у Астальдо хватило ума взять с Фалько магическую клятву — не вредить ему и не оставлять его, пока они не обретут желаемое, или пока он, Астальдо, его от этой клятвы не освободит. Возникало желание не освобождать никогда, очень уж он хорошо выглядел, такой — никакого древнего имени за плечами, только своя личная сила и мощь.
Надо признать, всё равно значительная. Этот выживет везде, даже если запретить ему пользоваться своим именем и своими связями. Вон, мальчишки уже в рот смотрят, и чужеземка тоже — он хорошо знал этот взгляд у женщин, который позволял подойти и сделать с ними всё, что душе угодно. А Фалько или дурак, что до сих пор не воспользовался, или видит что-то такое, что незаметно для него?
А где взять сил, чтобы вытерпеть дальше чужеземкины выходки? Ну не может женщина вести себя так по незнанию или по недомыслию! То она взялась защищать уличную девку, сестру Аттилии, и к чему это привело? Пришлось уходить в ночь, и хоть Амброджо и заверяет, что в обители всё в порядке, и что Пандольфо смирно сидит в подземелье, а личина на нём отлично держится, и его даже таким показали доверенному лицу Великого Герцога — всё равно беспокойство не отступает.
Слабое, невнятное, но оно есть.
Видимо, что-то будет ждать их по возвращению. Но ему тогда уже будет без разницы. Потому что они или вернутся с победой, и тогда вообще будет всё равно на Гульэльмо Фаро и его сына, или погибнут. Мальчишки останутся, вот они и вернутся. И расскажут, что и как было.
Астальдо понимал, что первая часть сокровища досталась им легко. Не пришлось ни биться, ни торговаться. Просто пришли и взяли. И слабость телесная — это невысокая плата.
