За один золотой дукат дают полсотни серебряных лир, в одной лире — двенадцать солей, вот этих, которые побольше, а одна кварта — четверть от соли, — он указал на самые маленькие монетки.
На аверсах-реверсах было что-то изображено. Даже кто-то. Музейная душа Лизаветы затребовала оставить по одной единице хранения каждого номинала про запас или просто на память, но реалистичная часть той же души твердила, что сначала насущные нужды, а память и коллекция потом.
Лизавета попробовала сосчитать, что у неё есть, но поняла, что запуталась.
— Как-то у вас сложно. Полсотни, двенадцать, четверть… считать замучаешься. Разве только если всю жизнь вот в этом.
— А у вас не так?"
"— У нас есть рубль и копейка. Сто копеек — рубль. И всё. Да и копейки чем дальше, тем больше выходят из обращения. И вообще мелочь, то есть вот такие живые наличные деньги, нужна только на маршрутку, до работы доехать, то есть извозчику заплатить, и ещё на рынке иногда. А во всех прочих местах принимают карты. Это такая штука, которая содержит информацию, сколько денег у тебя на счету.
Прикладываешь к устройству, оно считывает, и списывает с тебя сколько надо. А в телефон приходит сообщение — сколько потрачено и сколько осталось. Легко и просто.
— Это, по-вашему, просто? — рассмеялся он. — Штуки, карты, сообщения. И это всё для того, чтобы рассчитаться в трактире?
— Ну да, в трактире можно, — Лизавета задумалась — когда она в последний раз была в трактире и считается ли, например, Настасьин выпускной в пафосном ресторане и залётный перекус в «кфц» в один из последних дней дома.
— Но чаще — в лавке на первом этаже дома, там продают продукты. Которые потом принести в квартиру и приготовить из них поесть.
— Про деньги на счету я понимаю, скажем, если я задумаю надуть нашего друга, то просто пойду в здешний банк семьи Сольди и попрошу дать мне в счёт того моего, что у них хранится, и мне, представьте, дадут.
— А как подтвердить в этом случае вашу личность? — заинтересовалась Лизавета.
— А мы с Пьетро Сольди, здешним управляющим, знакомы уже лет десять.
— Почему же Лис не позволяет вам контактировать со знакомыми? — ну глупо же.
— Потому, что я — фигура приметная, хоть по мне сейчас этого и не скажешь. Во-первых, заинтересуются моими обстоятельствами — что это я здесь делаю, да какие тут дела у Ордена Сияния, если уж я с ними. А во-вторых — это породит массу вопросов о некоторых моих личных делах, о которых я предпочёл бы пока помолчать. Увы, не могу сказать вам больше. Пока.
