Настя никогда не отказывалась привести их домой и показать, а Лизавета никогда не отказывалась приютить и накормить. Так и жили.
В общем, держать Тилечку на цепи не было никакого смысла. Есть радость в жизни — вот и пусть радуется.
Лизавета вздохнула, поверила вчерашнюю фиговинку в мешочке на шее. Она не решилась снять мешочек ночью, даже под подушку положить не решилась, но всё было на месте. Оделась снова в то же проклятущее платье и пошла вниз.
Внизу в пустой комнате за столом сидел Сокол, и перед ним стоял кувшинчик, и такой запах мог быть только из такого кувшинчика.
И чашка. Ну и ещё всякая еда тоже, но кофе же, кофе! Умыться бы сначала, но он ведь одну не пустит, и кофе остынет…
— Доброго вам утра, госпожа моя, — кивнул он. — Желаете? Тут ещё осталось, на чашку хватит.
— Желаю, — умыться можно и после.
Он дотянулся до чистой чашки, вылил ей всё, что было в кувшинчике. И добавил сливок. Лизавета понюхала, потом взяла на язык капельку… божественно. Пила, прикрыв глаза. Потом вспомнила, что не одна за столом, поставила чашку.
— На вас очень приятно смотреть, когда вы пьёте арро, — рассмеялся он. — Вас легко порадовать, это хорошо.
— Чего ж хорошего?
— Мои способности радовать женщину сейчас очень ограниченны. Я не распоряжаюсь всем тем, чем мог бы и чем привык. У меня остался только я сам… и арро. Который вы зовёте кофе, я правильно помню?
Радовать, значит. Вот как.
— Да, кофе. Мне приятно, что вы запомнили, — так-то ей больше ничего особенного для радости и не нужно. Кофе… и он сам.
— Где все?
— На службе. Праздник продолжается. Ваша Тилечка сказала, что вы крепко спите, и Астальдо велел вас не будить.
— Спасибо господину Астальдо, — вздохнула Лизавета.
— А когда они вернутся, пойдём в город. Сегодня нет дождя, как вчера к обеду закончился, так и ясно до сих пор. Посмотрим скачки, шествие и что там у них ещё будет, и сходим на ярмарку.
— Точно, нож и фляга. Мне же дали денег, и я богата. Надо понять, насколько.
Лизавета вытащила из кармана юбки лежавший там со вчера мешочек и вытряхнула его над столом.
Из мешочка высыпалась кучка монеток. Две золотых, полтора десятка серебряных и два вида медных — большие толстые и маленькие тоненькие. Она глянула на Сокола, который с любопытством смотрел — что она делает, и потребовала:
— Рассказывайте.
— О чём вам рассказать? — не понял он.
— Что это значит, и можно ли на это что-нибудь купить?
— Можно, — кивнул он. — Решить все ваши насущные вопросы, включая красивое платье, и ещё останется.
